Фиксу показалось, что этот человек, несмотря на его суровый вид, все еще сохранил в душе нечто человеческое. Немо нанес ему этот визит, стараясь пробудить в нем его капеллеанское самосознание. С другой стороны, возможно, он его испытывал или пытался подготовить к чему-то очень неприятному.

Фикс чувствовал себя одиноким, так как давно уже находился вдали от дома и оказался в местах, которые были ему совсем не по нраву. В Лондоне остались его жена (разумеется, капеллеанка) и трое детей. Детей стали готовить с того момента, как они научились говорить. Они с женой уже рассказывали им истории о далеких планетах, о космосе и галактической войне. Пока для них это были всего лишь сказки, но через несколько лет, если они пройдут ряд испытаний, им позволят вступить в кровное братство. Старейшина пожертвует немного своей крови, которую введут им в вены.

Фикс любил жену и детей. Ему нравилось возвращаться домой после трудного дня или ночи, когда он разыскивал преступников, арестовывал их, а иногда даже избивал в помещениях для допросов. Он поступал так, разумеется, лишь в тех случаях, когда был полностью уверен в их виновности в каком-нибудь совершенно ужасном преступлении: убийствах, насилии над детьми или содомии. Если же от повседневной полицейской жизни ему становилось скучно – а это случалось довольно часто – он мог развеяться, получив внезапные секретные шифровки, таинственные послания, или отправиться выполнять очередное задание против злых эриданеан. Но ему нравилось, когда эти миссии происходили на его родной земле. В конце концов он ведь был англичанином.

– Лишь два момента удерживают нас вместе, – сказал незнакомец. – Во-первых, страх перед казнью за предательство. И второе, самое сильное наше стремление – это возможность прожить тысячу лет. Большинство мужчин и женщин продали бы свою душу – если бы она у них была – за этот дар. Но, разумеется, нас также сплачивает наше капеллеанское или эриданеанское воспитание. И у нас есть идеалы. После того, как враг больше не будет стоять на нашем пути, мы установим на этой планете мир и процветание, освободим ее от болезней и страданий, и все, кто здесь живут, станут братьями.

Он снова пыхнул сигарой, выпустив грозовое облако густого зеленоватого дыма, и улыбка, озарившая его лицо, напоминала в этот момент молнию.

– Миром будут править те, кто обладает древними знаниями, необходимыми для этого. Мы. И наши внуки могут оказаться среди аристократов, Фикс.

– Да, сэр.

– В любом случае, вам уже сорок, и физически вы не состаритесь еще восемьсот или девятьсот лет. Но вас могут убить, Фикс. И наши враги хотят вас убить. Поэтому мы должны убить их первыми. Правильно?