Наконец, буря стихла, а вместе с ней ушли и тревожные мысли, внушавшие Фиксу чувство вины. «Рангун» пришел на день позже; Филеас Фогг, казалось, был обречен опоздать на пароход до Иокогамы.

Паспарту боялся наводить справки о корабле, уходившем в Иокогаму. Лучше уж совсем без новостей, чем плохие новости. Однако Фогг ни минуты не колебался и узнал хорошую новость. Пароход задержался из-за ремонта котла. Они по-прежнему успевали сесть на него. Это было большим везением, ведь если бы путешественники опоздали на корабль, то следующего парохода им пришлось бы ждать целую неделю. Они все еще отставали от расписания на двадцать четыре часа, но это было уже не так страшно.

Фоггу предстояло провести в Гонконге еще шестнадцать часов, и он решил сопроводить Ауду к ее кузену, Джиджи, а заодно убедиться, что ей ничто не угрожает. К тому времени Фогг уже не сомневался, что Ауда была эриданеанской шпионкой. Но поскольку к ним не поступило никаких дальнейших распоряжений, касавшихся ее дальнейшей участи, она должна была остаться в Гонконге, пока не получит нового приказа. Фогг отправился на местную биржу, где навел справки о ее кузене. Ему сообщили, что Джиджи уже два года как покинул Китай. Он отошел от дел и, вероятнее всего, проживал теперь в Голландии. Фогг вернулся в гостиницу, где снял комнату для Ауды.

Верн говорит, что она ничего не сказала по поводу этого неожиданного поворота событий, из-за которого осталась одна и без защиты. Вместо этого она лишь спросила Фогга, что ей делать.

Фогг спокойно ответил:

– Ехать в Европу.

Ауда должна была сказать, что не хотела бы мешать или, по меньшей мере, причинять ему неудобства во время путешествия. На что Фогг ответил бы, что ее присутствие не нарушает его планов и отправил бы Паспарту заказать три каюты на «Карнатике».

Подобная сцена была вполне в характере Фогга. Но на самом деле все было иначе.

Фогг не хотел оставлять Ауду одну в Гонконге. Он мог снабдить ее деньгами на какое-то время или купить билет на корабль, отплывавший в Англию. Но он не желал, чтобы женщина испытывала нужду, попала в рабства, или чтобы ее похитили поклонявшиеся Кали туги, которые могли последовать за ней даже в Китай. Более того, капеллеане наверняка уже выяснили, что Ауда – эриданеанка, и если бы она осталась одна, у нее почти не было бы шансов на спасение. К тому же, вполне возможно, что Фогг тоже влюбился в нее, хотя и не показывал этого. Эмоции могли оказать влияние на его рационализм. Однако рациональный разум должен учитывать все существующие факторы, а личные переживания, без сомнения, являются полноправной частью бытия.