За двадцать минут до полудня Фогг и его спутники сошли с корабля в Ливерпуле. Фоггу оставалось только добраться за шесть часов на поезде до вокзала Чаринг-Кросс в Лондоне, а затем на экипаже быстро доехать до Реформ-Клуба.

Фикс больше не мог уклоняться от исполнения своих обязанностей. Английский закон и приказ, полученный от капеллеан, требовали от него незамедлительных действий. Фикс положил руку на плечо Фогга – столь фамильярный жест он мог позволить себе только по долгу службы. Верн пишет, что в другой руке он держал ордер на арест, который предъявил Фоггу. Однако Верн забыл, что у Фикса не было возможности получить этот ордер.

– Вы в самом деле Филеас Фогг? – спросил он.

Без сомнения, в эту минуту Фоггу на ум пришла знаменитая фраза Пилата или вариация на ее тему: «Что есть истина? Что такое реальность? Что или кто такой настоящий Фогг?»

Но вместо этого он ответил:

– Да.

– Именем королевы вы арестованы!

Фогг без сопротивления отправился отбывать арест в полицейском участке при ливерпульской таможне. Ему сообщили, что на следующий день он будет доставлен в Лондон.

Паспарту хотел наброситься на Фикса, но несколько полицейских удержали его. Фикс не стал выдвигать против него обвинений за попытку нападения. Во-первых, он считал, что француз был прав. Во-вторых, у Паспарту по-прежнему находился исказитель. Если капеллеанский лидер все еще хотел завладеть им, а у него, без сомнения, было такое желание, то гораздо легче будет заполучить его, пока Паспарту находится на свободе.

Ауда была потрясена случившимся. Вопреки утверждениям Верна, Ауда прекрасно понимала, что происходит. Но поскольку Фикс не предпринял попыток арестовать Фогга в Ирландии, трое эриданеан сделали вывод, что он выжидает, пока они не вернутся в Лондон. Они планировали связать Фикса и оставить его в Ирландии, но затем решили поступить с ним подобным образом в Лондоне. Они даже не исключали возможности, что Фикс будет ждать, пока Фогг выиграет пари.

Очевидно, Фогг, строя планы, не рассчитывал на такой поворот событий.

Этот джентльмен как всегда с невозмутимым видом уселся в своей камере в здании таможни и стал читать лондонскую «Таймс». Среди всех прочих материалов, вызвавших его интерес, оказалась статья о «Марии Селесте». Впервые о ней упоминалась в «Таймс» от шестнадцатого декабря в разделе последних сведений о морских перевозках. Этот покинутый командой корабль был доставлен в Гибралтар экипажем из трех человек с британской бригантины «Деи Грации». На тот момент почти не упоминалось никаких подробностей за исключением того, что на борту находился груз – тысяча семьсот баррелей спирта, а судно все еще оставалось на плаву.