– Мы так дурно пахнем для вас, крестесцы? – сказала Несрин. Она понюхала Роуна, потом поморщила нос. – Может, ты сам воняешь. Когда ты в последний раз мылся?

Я взглянул на нее.

– Она имеет в виду, что на этом берегу достаточно места и для нас, и для вас.

Роун громко захохотал, уперев руки в набедренные пластины.

– Не волнуйтесь, у меня есть внучки с такими манерами, по сравнению с которыми эта выглядела бы царицей. – Он покачал головой, тут же став серьезным. – Увы, император – правая рука Архангела. Его присутствие здесь подобно тому, как если бы ангел поцеловал землю. Я говорю об этом со всей возможной любезностью, но он не может делить никакой земли с вами.

– Значит, он не высадится, – сказал я.

– Я не вижу здесь трехсот кораблей. Вижу несколько тысяч всадников. – Роун брезгливо хмыкнул. – Мы высадимся завтра на рассвете. Если вы еще будете здесь, я уверен, вы знаете, что случится. А теперь пойду помоюсь.

Роун усмехнулся, склонил голову и вернулся на галеру.

– Они считают себя много лучше нас, – сказала Несрин, пока мы смотрели, как отходит его галера. – Поцелуй ангела. – Она сплюнула на песок. – Я ему покажу, куда целовать.

– Если Рыжебородый успеет вовремя, императору придется отступить. Или делать то, чего он не хочет, – драться с равными силами.

– Ты еще думаешь, что он придет? Ты сдал Сади, Кева. Ты своими руками заковал ее в кандалы.

– Она сама решила разыскать Рыжебородого. Имей веру. Они придут.

– Почему же так долго? Разведчики, которых мы отправляли на побережье, ничего не сообщили. Если бы корабли приближались, они бы их наверняка увидели.

Я не знал, что ответить.

Я оставил Несрин и нашел Кинна, дразнившего лошадь. Он порхал перед ней, заставлял ее ржать и шарахаться, а потом проделывал то же самое с другой стороны.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал я ему.

– Разумеется. Для того меня и прислали. Помогать тебе.

– Нужно, чтобы ты нашел кое-кого.

– Кого?

– Женщину.