– Но не прекращай проповедовать. Мой сын не верит, что я вернулся. Он цепляется за мысль, что это колдовство. Роун и святые воины всецело поверили в чудо, но другие придворные будут, подобно моему сыну, более подозрительны.

– Я не устану провозглашать чудо вашего воскресения, пока ваше имя не зазвучит в сердцах всех этосиан.

По его щекам потекли слезы, и мне было плевать, настоящие ли они.

На следующий день я проснулся и позавтракал жареными лепешками из бамии в горьковатом соусе из скисших фруктов. Еще одна причина прорвать осаду. Сообщения о ночных стычках вселяли приятный оптимизм. Сначала мы обстреляли их лагерь ракетами, которые взрывались с безумным визгом, чтобы враги не могли отдохнуть. Через несколько часов после этого мы атаковали их тяжелой кавалерией и легкой конницей рубади.

Ах да, рубади. Сотни лет назад они промчались по степям и вторглись в Крестес с северо-востока. Десятилетия сражений ни к чему не привели, поэтому мы разместили их в наименее населенных регионах империи. Они родня забадарам по крови и такие же свирепые и искусные в верховой езде. Приняв нашу веру, они соединили ее с элементами своей старой религии, и многие епископы настаивали, что их до сих пор нельзя считать верующими. Некоторые племена рубади даже предпочитали поклоняться ангелу Сакласу, потому что его древовидные конечности напоминали их бога земли из Пустоши.

Какая мне разница, как молится человек? Меня интересует, кому он молится, но еще больше – как он сражается. А рубади были умелыми воинами, хоть им и недоставало дисциплины.

В полдень мы отправили за стены десять тысяч рубади, аркебузиров и копейщиков в доспехах. Хотя сирмяне отбили атаку, к концу дня на поле боя скопились их тела; тел было так много, что им стало трудно маневрировать. Мы потеряли больше людей, но что с того? Стена и город до сих пор наши.

На следующий день пошел дождь. Сильный. На рассвете мы послали саперов обстрелять ракетами каменную стену, которую они построили вдоль побережья. Успех был оглушительным. Дождь размыл землю; без стены пролив переполнился, и вода полилась в низины. Мы наблюдали из-за стен, как сирмяне бегут прочь от берега, чтобы не увязнуть в грязи.

Именно тогда шах показал свою подлость. Его механики выкатили вперед деревянную платформу с петлей на шесте. Виселица. Затем они привели на нее девушку и завязали петлю на ее шее. Сражение на какое-то время прекратилось, мы ждали, что они собираются сделать с моей внучкой. Но я видел лишь безумство побежденных.

Отчаяние моего сына было трудно игнорировать. Он пришел ко мне, когда я сидел в саду; в его дыхании сквозила паника отца, который вскоре потеряет единственного ребенка.