– По этому поводу наши мнения не сходятся.

Смотрю на деда в недоумении, безмолвно заклиная его наконец сдаться. Я ненавижу этого человека за все, что он сделал со мной и моими друзьями, но мой гнев не может полностью подавить мои чувства к нему. Я хочу, чтобы он сдался и вернулся в Зимний Двор, пока я или другие повстанцы не заставили его это сделать.

– Ты действительно думаешь, что у тебя еще есть шанс? – настойчиво спрашиваю я его. – Даже если бы тебе удалось здесь и сейчас вызвать весну и снова опередить Ванитас, неужели ты думаешь, что на этом все закончится? Все уже знают об этом, твой маленький грязный секрет раскрыт. Сторонников мятежа с каждым днем становится все больше. Только посмотри вокруг! – Я развожу руками и указываю в сторону сражающихся людей. Он не следит за моим взглядом, но меня это не волнует. – Эти люди, сражающиеся за нас, не только представители Ванитас. Вы больше не можете сражаться с ними. Если вы умны, вы признаете поражение, отступите и начнете придумывать очень, очень хорошее оправдание.

На краткий миг, всего на секунду, мне кажется, что в его стальных голубых глазах мелькает нечто похожее на сомнение. Но затем выражение лица мужчины напротив меня снова закрывается и становится стальной маской, к которой я уже успела привыкнуть.

– Возможно, мы проиграем, – властно говорит он. – Но я не собираюсь сдаваться, Блум. Всю свою жизнь я прославлял свой Дом, как мой отец и отец моего отца. Если ты действительно думаешь, что я собираюсь склониться перед кучкой детей, то ты глупее, чем я ожидал. Если мы и проиграем, я все равно смогу с гордостью заявить, что сражался за свой Дом до самого конца.

Не в силах поверить в это, я качаю головой. В голове не укладывается, что мой дед настолько упрям. Невольно вспоминается Джозеф и то, что он сказал мне в том маленьком кабинете. Это тоже вина моего деда. Он разрушил столько жизней и все же стоит передо мной, твердо веря в то, что поступает правильно.

– Боюсь, что на этом твоя борьба окончена, – с горечью говорю я, пожимая плечами. – Кристаллы ты не получишь. Можешь произносить сколько угодно громких речей. Мою преданность ты потерял давным-давно.

– Я и не надеялся на твою преданность, Блум. – Он оглядывает меня с ног до головы, будто что-то ищет. Взгляд Теодора ненадолго задерживается на моем сжатом кулаке с кристаллами и амулетом, затем возвращается к моему лицу. – Скорее, на рассудок. Ты действительно хочешь играть со мной в игры? Я вырастил тебя. Я знаю, на что ты способна. И на что нет.

Рефлекторно я немного выпрямляюсь, хотя он явно выше меня.