Первой оттуда достали полынь. Вика разодрала ее на кусочки, распихала по карманам себе и мне. Покрутила в руках оставшуюся лишней ветку. Спросила, не решаясь выкинуть:

— А эту куда?

Я молча открутил у полыни толстый стебель, верхушку засунул девчонке за пазуху, застегнул пуговки.

— Зачем? — Изумилась она.

— Пусть будет. Лишняя защиты не помешает. Сама же говорила…

— Говорила, — Вика жалобно вздохнула, поежилась, прижала ладонь к груди, — щекотно.

— Ничего, — отрезал я, — потерпишь.

Достал из сумки гвозди, осиновую рогатину с живым сюрпризом, остальное отдал девчонке.

— Давайте, леди. Ваш выход.

— А ты? — испуганно пискнула она.

— А я повешу на себя зеркальную защиту и пойду следом.

— Можно я посмотрю?

— На что?

— Как ты защиту будешь делать.

Я хмыкнул понимающе.

— Можно, только ты ничего не увидишь. Это же не от тебя защита.

— Все равно. — Она решила проявить упрямство.

— Смотри.

Я наклонился и положил на землю все свое добро. Потом набрал полную грудь воздуха, задержал дыхание, выставил перед собой раскрытую правую ладонь. После на выдохе принялся говорить, представляя, что между мной и остальным миров вырастает зеркальная гладь, отражающей стороной наружу: «Правой рукою, живою лунною водою зеркало оживляю, защиту себе выставляю…»

Не знаю, что увидела в этот момент Вика, только она тихонечко охнула, прикрыла ладонью рот и вытащила круглые глазищи.