— Ничего не докажешь! Я тебя… Я тебя, гад, сгною!

Слова его были жалкими, смешными. Этот говнюк на самом деле ничего не мог. Разве что гадить понемногу.

Я сделал почти неуловимое движение, остановил ладонь в сантиметре от его гениталий, приказал ему замереть на месте, буквально пригвоздил к земле. Сказал почти равнодушно:

— Рыпнешься, останешься евнухом. Тут будет висеть так же, как там.

И указал взглядом на его руку. Удивительно, этот трус побледнел, но не сдался. Была в его поступке бездна глупости и безрассудства.

— Да я тебя за… — снова начал он.

Надоело. Я все это прекратил. Велел:

— Заткнись, мразь. Захлопни пасть. Я разрешаю тебе только одно — отвечать на мои вопросы. Понял?

Он замолк и испуганно кивнул.

— Вот и славно.

Мне было противно соседство с ним. Обоняние, обостренное до предела, ловило его запах. По барабанным перепонкам бил звук его дыхания. Я сделал шаг назад и только потом задал вопрос:

— Где сейчас мои ребята?

Мент ответил:

— Я не знаю.

Была в этих словах правда, но не вся. Пришлось повторить вопрос:

— Где сейчас мои друзья? Не зли меня, падаль! Отвечай честно.

— Я, правда, не знаю! — он взвизгнул, попытался попятиться, но не смог. Я не вернул ему свободу передвижения.

Мент задрожал всем своим телом, душонка его, и без того едва заметная, скользнула в пятки. Однако, он нашел в себе силы и задал ответный вопрос:

— Кто ты?

Я лишь мотнул головой.