Он сразу залепетал:
— Я правду говорю!
Правду. Кому теперь нужна эта правда. Где она была, когда ты местным бандюгам продал моих друзей. Мне дико захотелось наказать эту мразь. Сделать так, чтобы он никогда не забыл урок. Я вновь придвинулся к нему вплотную, почти прижался. Проговорил:
— А это тебе в наказание.
Врезал ему по яйцам и добавил вслед:
— Отсохни.
Бледность на морде мента подернулась синим. Он почти задохнулся от ужаса, от боли. Сложился пополам, схватил здоровой рукой причиндалы, завыл:
— За что?
Мне стало противно, захотелось вымыть руку. Захотелось залезть в воду целиком, окунуться по самую маковку. Лишь бы отмыться от этой грязи.
— Ты, правда, не понял? — тихо спросил я.
Он ничего не ответил, лишь выл на одной ноте. Ну, что ж. Все лучше, чем ничего.
— Это тебе ненадолго. Всего на полгода. Не исправишься, останешься таким до конца жизни. И запомни, если ты мент, будь честным ментом.
Этим я и поставил точку в разговоре. Некогда мне было воспитывать морального урода. У меня остались дела куда важнее.
* * *
Ха! Машина ждала меня на месте, возле сквера. У самого въезда во двор. Никто ее за это время не тронул. То ли по причине полной убогости, то ли по какой еще. В голове всплыло давнее — Бог любит отчаянных. Вероятно, это было так. Я сел за руль и застыл в размышлениях. Где искать ребят? Куда их могли повезти?
Если Вика оставляла адрес, то, скорее всего домой. Где у них больше шансов застать меня? Только там. По идее, никто другой им не нужен. И Вика, и Вера, и даже Влад — всего лишь прикрытие. Заложники судьбы.
И я поехал обратно. Понесся. Полетел, не видя ни дороги, ни людей, ни машин, ничего. В этот день Бог меня действительно берег.
Хотя, по прошествии времени, у меня закрадывается мысль, что Бог здесь вовсе не при чем. Кое-кто не менее могущественный решил получить с меня долг — плату за две подаренные жизни. И этот кое-кто не ошибся. Все рассчитал, как по нотам. Подгадал события. Сплел воедино тропы судьбы. Не оставил мне выбора. Или оставил? Не знаю. Но в тот день я его не увидел.