Путь пролетел, как одно мгновение. Намотался на колеса серой туманной лентой, выплюнул меня на въезде в Калачовку, пережеванного морально, готового на все.

Машину я кинул чуть загодя, возле соседского дома, самую малость не доехав до их калитки. Вдоль забора прокрался до поворота, схоронился за кустом, бросил взгляд на собственный дом. У ворот стояла одна машина — Владова пятерка. Никого чужого. Никаких следов. Лишь калитка приветливо открыта.

Я закрыл глаза, задержал дыхание, притянул к себе силу. Зачерпнул ее у самой природы — у небес, у земли, у воды. Дотянулся до всего сущего. Наполнил закрома до самого верха, до маковки, до кончиков пальцев. Выплеснул часть наружу, накрыл все вокруг невидимой сетью и усмехнулся — в силки мои угодила неосторожная птаха. Как кстати.

Я произнес заклятие, выждал мгновение, открыл чужие глаза, расправил чужие крылья, пронесся над землей, уселся на окошко и заглянул внутрь. Плохо. Там было все плохо. Вика с Верой сидели за столом. Бледные. Испуганные. Связанный Влад лежал на кровати. Во рту кляп. Под глазом фингал.

Кроме них в комнате было двое. Явно с оружием. Злые. Решительные. Цепные псы, которых спустили с привязи. С того места, где села птица, их было плохо видно. Мне удалось разглядеть пистолет. Правда, не было видно, что в других комнатах и коридоре. Но мне стало как-то все равно.

Я отпустил пичугу, вернул себе свое. Потом просканировал округу и довольно хмыкнул. Бандитская машина нашлась совсем недалеко — в двухстах метрах по улице. Была она припаркована возле чужого забора, за раскидистым кустом акации. В салоне никого не было.

Значит все в доме и ждут меня. Захотелось сделать глупость, крикнуть, что есть мочи, как в идиотских боевиках: « Я тут! Встречайте!» Понятно, что делать так я не стал. К жизни паршивые фильмы не имели никакого отношения. Просто пошел к соседской калитке, здраво рассудив, если лезть к тигру в пасть, то с черного хода. В парадные ворота прут только победители, а до победы мне оставалось ох как далеко.

* * *

Деда во дворе видно не было. Я этому только порадовался. Баба Нюра Что-то штопала, сидя на крыльце. Меня она встретила, как родному, замахала рукой, закричала:

— Доброго денечка, сосед!

Я в ответ отсалютовал, приложил к губам палец, попросил:

— Тише-тише, сюрприз хочу сделать.

Если подумать, даже не соврал. Чем не сюрприз? Бабка довольно заулыбалась, махнула, мол, беги, конечно, дело молодое. За домом меня встречал Макарушка. Важный, серьезный, молчаливый. Увидел, рванул навстречу, к сетке. Чувствовалось, что рад родному лицу.