— Еще один вопрос, и я уйду. Не печалься, ты же знаешь, в моем уходе нет ничего страшного, плохого. Это простая, но еще не познанная нами часть бытия.

— Я понимаю, но не могу совладать с собой, — всхлипнул я. — Я сам не знаю, как к этому всему относиться, я растерян и глуп. Там, внизу, я хотел выполнить просьбу друга, я обещал и не справился. Но здесь… Здесь мне открылось совершенно иное. Один клубок развязался, но другой, еще больший, спутался вновь. Я оказался здесь без памяти, и эти несколько минут были настоящим счастьем для меня. Я уже много дней так не радовался своему существованию, как в эти минуты безмятежности. Но когда все вернулось, то тревоги и горе мое преумножились. Я понимаю, что ты хочешь от меня, понимаю неизбежность, пускай с трудом, но принимаю все это. Мне грустно и страшно. Тебе хочется говорить, отвечать на мои вопросы, и я даю это тебе. Но я не хочу никаких ответов, я хочу только, чтобы ты не уходил от нас.

— Как странно. Человеческие эмоции сохраняются даже вне тела. Как жаль, что для меня все устроено по-другому…

— Прости меня, Отец! Я жалуюсь тебе, прошу остаться, но сам понимаю, что это невозможно. Я знаю, что веду себя неправильно, но не могу иначе! — здесь сплелись воедино две вещи: самый счастливый и самый скорбный моменты моего короткого существования. Если бы подобное случилось, когда я был в своем теле, я наверняка сошел бы с ума, но в этом месте подобный исход невозможен.

— Мне не за что прощать тебя, Илан. Наоборот, я очень рад видеть, каким ты становишься. То недолгое время, которое мы провели вместе — это самое лучшее, что происходило со мной до сих пор. Только ради этого я оставался здесь все это время. И теперь мне пора уходить. Ты еще не чувствуешь, но я уже стремительно покидаю этот мир. Прости, но мне все труднее становится тебя видеть.

— Значит, пришло время нам прощаться, — сказал я, опустив голову.

— Все верно. До встречи, Илан, я буду ждать тебя и всех детей Тертуса, кто сможет меня отыскать. — голос Всеотца стал заметно тише. Оранжевый туман снова начал густеть и собираться вокруг меня. Вдруг он сильно уплотнился и обрел очертания, похожие на человеческую фигуру. Я завороженно смотрел на нее. Она приблизилась и обняла меня своими мягкими руками. Я обнял ее в ответ. Туман был теплым, мягким и волокнистым, словно связан из шерсти.

— До встречи, Отец…

Через мгновение туман начал рассеиваться. Он стал собираться в небольшие комки, которые тяжелели и падали, рассыпаясь в оранжевый прах, быстро раздуваемый ветром. Когда он весь рассыпался, мир дрогнул, черное Солнце резко увеличилось в размерах, а потом сжалось в маленькую точку. Все вокруг наполнилось мерзким низкочастотным звучанием и начало медленно трескаться и ломаться. Сила тяготения ослабла, деревья и горы ломались, словно стеклянные, и осколки их неестественно падали или взлетали в воздух. Черная точка на месте Солнца начала затягивать в себя осколки рушащегося мирка. Постепенно становилось темно, я несся к черной точке вместе с другими осколками, кувыркаясь и мотаясь из стороны в сторону, словно осенний лист во время бури. Я точно знал, что не получу вреда, отчего эта гонка не напугала меня, но захватила дух.