Как и многое в Гее, ситуация эта имела корни в далеком прошлом. Еще лет тридцать назад у Габи уже руки чесались изменить положение вещей. Сидя рядом с ней в мерцающей темноте, Робин слушала, как Габи рассказывает о том, что она до сих пор могла доверить только Сирокко.

— Долгое время Рокки и слышать об этом не хотела, — говорила Габи. — И я ее не виню. У нее была масса причин быть довольной тем, как все здесь тогда шло. У меня, между прочим, тоже. Жизнь в Гее вовсе не казалась мне ужасной. То и дело я натыкалась на что-то, что мне не нравилось, но, черт побери, — на Земле было еще хуже. По-моему, Вселенная вообще не слишком справедлива и не особенно хороша — неважно, управляется она живым Богом или нет. Я совершенно искренне верю, что если бы христианский Бог существовал, я ненавидела бы его куда больше, чем Гею. Ей до Него далеко.

И все-таки просто потому, что с этим божеством можно поговорить, просто потому, что она действительно есть, я говорила с ней и понимала, что она несет полную ответственность за происходящее, понимала, что каждая несправедливость, каждая бессмысленная гибель есть результат сознательного решения… и мне все труднее было с этим смириться. С раком, к примеру, я смиряюсь только потому, что знаю, что он растет сам — что никто его специально не выращивает и не решает опробовать на людях. На Земле так со всем. Если случается землетрясение, ты страдаешь, залечиваешь раны, собираешь осколки и движешься дальше — к тому, что Вселенная в следующий раз на тебя обрушит. Ты не попрекаешь Бога — по крайней мере, так делало большинство из тех, кого я знала.

Но, если правительство проводит закон, который тебе не по вкусу, ты поднимаешь хай. Ты либо решаешь сбросить ублюдков на следующих выборах, либо вознамериваешься лишить их власти другими методами. А почему? Да потому, что эти несправедливости исходят от людей, а не от безразличной Вселенной, и ты чувствуешь, что можешь с ними что-то поделать.

До меня довольно долго доходило, что и здесь все обстоит примерно так же, но, в конце концов, дошло. Препятствие заключалось в том, что я, поверите или нет, долгое время действительно думала о Гее как о богине. Так много похожего. Но ведь она не применяет никакой магии. Все, что она делает, — теоретически доступно и существам, подобным нам. Так что постепенно я отошла от представления о Гее как о богине и стала рассматривать ее примерно как муниципалитет. И, черт меня побери, удержаться от борьбы с муниципалитетом, кажется, не в моих силах. — Тут Габи снова схватил приступ кашля, и ей пришлось прерваться. Робин поднесла к ее губам мех с водой. Габи попила, затем со слезами на глазах оглядела собственное тело. — Сами видите, куда меня эта борьба завела.