Трини села рядом с Искрой, а та наклонилась и поцеловала Старшую Амазонку в губы. Робин заерзала в кресле. Трини ей нравилась не больше, чем Стюарт. А может — и меньше. Просто не верилось, что тогда, двадцать лет назад, они какое-то время были любовницами. Теперь Трини была заодно с Искрой. Робин трудно было понять, насколько все это искренне. Искра явно никуда не ушла от своего страстного увлечения Сирокко. Робин не сомневалась, что причиной таких вот публичных выражений привязанности отчасти служит скрытое желание Искры насолить ей, Робин.

Робин помрачнела и отвернулась. О дивный новый мир!

Заполнялись и остальные кресла. Конел уселся на свое, отдельное, сиденье, в нескольких метрах позади трона Сирокко и чуть в стороне, откуда он мог следить за происходящим и одну за другой курить свои бесконечные сигары. Он никогда ничего не говорил, зато все слышал. Большая часть Совета понятия не имела, что за птица этот Конел. Робин знала, что он сам придумал для себя такой имидж. Ей даже показалось, что когда Конел выдвигал свое предложение, то стал вдруг похож на наемного убийцу. И сейчас, в облаках дыма, вид у него был предельно зловещий.

Сирокко скользнула на свой трон, затем съехала вниз по сиденью и положила ноги в черных сапожках на стол. В зубах у Феи была зажата незакуренная сигара.

— Все, ребята, поехали, — сказала она.

— Так что там тебе, Конел, инстинкт подсказывает? — поинтересовалась Сирокко.

— Инстинкт? — Конел подумал. — Уже лучше, Капитан. Ненамного, но лучше.

— Прошлый раз ты сомневался, что сработает.

— Каждый может ошибаться.

Сирокко внимательно на него посмотрела. Конел невозмутимо встретил ее взгляд.

Поначалу он чувствовал себя не в своей тарелке. В стороне от дел. Для всех находилась работа — только не для Конела. Ну да, конечно, шли разговоры о том, что он возглавит военно-воздушные силы, когда они появятся. Если вообще появятся. И Конел организовал Военно-Воздушный Резерв Беллинзоны. Когда хотели, они даже носили форму. Но на самолетах не летали. И еще какое-то время не собирались.

Тогда Конелу казалось, что его позабыли-позабросили, и он сильно от этого страдал. Но постепенно Конел сообразил, что если Робин была заменой Сирокко на посту мэра, когда та покидала город по своим загадочным надобностям, то он становился ее глазами и ушами.

Обязанности Конела были весьма неопределенны, что очень его устраивало. Все, что он делал, — это слонялся повсюду в различных обличьях. Никто, кроме членов Совета и нескольких больших шишек в полиции, и не подозревал, что Конел имеет какое-то отношение к руководству городом. Он приходил и уходил, когда ему вздумается, и люди охотно с ним болтали. Все, что он слышал, передавалось Сирокко. У Конела не было компьютерных распечаток Искры. Не было у него и опыта и тщательно продуманных теорий Робин. Зато он знал кое-какие секреты.