— Что там за враки про черный рынок?

— Я согласен с Робин.

— Ты что, пытаешься меня уколоть или как? Я тоже с ней согласна. Но от тебя, Конел, мне не теории требуются. От тебя мне нужно узнать, что там на самом деле.

Конела немного удивила ее реакция. Приглядевшись внимательно, он заметил, что Сирокко не на шутку устала.

— Черный рынок — не такая страшная проблема, как Искра ее малюет. Товаров там не так много, да и цены очень высоки.

— А это означает, — сказала Сирокко, — что очень мало продовольствия уходит с пристаней и что у нас по-прежнему есть дефицит. Стало быть, дефицит реален.

— Голодать никто не собирается. Но очень много народу хочет, чтобы опять падала манна.

Сирокко немного подумала.

— А что там насчет доллара? Конел рассмеялся:

— Ходят слухи, что из долларов выходят классные кофейные фильтры. Возьми штук пять-десять, а когда все прокрутишь, бурые пятна будут кое-чего стоить. Еще с этих бумажек очень удобно кокаин нюхать.

— Короче, макулатура.

— Дело в том законе, про который толковала Искра. Робин сказала, это значит, что плохие деньги вытесняют хорошие деньги.

— Нет, — возразила Сирокко. — Именно так золотые монеты загоняются в чулки и матрасы. Люди припасают то, что имеет твердую цену, и тратят то, что подвержено инфляции.

— Пусть так. Еще я не думаю, что с проблемой образования обстоит все так скверно, как заключили сегодня вечером. Верно, некоторое возмущение есть. Но большинство здешнего народу либо вообще учили английский, либо знают его достаточно, чтобы как-то перетащиться. А на самом деле раздражает только одно — что от них требуют учиться шибко правильному английскому.

— Что ты предлагаешь?

— Понизить требования, предъявляемые к грамотному человеку. Выпускать людей из школы, когда они смогут прочесть рекламный плакат, и не долбить им мозги всякими перфектными наклонениями. Конечно, от парня, который явился сюда неграмотным, да и сейчас читатель не ахти...

— Хватит, Конел. — Сирокко пожевала костяшку пальца. — Ты прав. Можно позволить неанглоязычным взрослым обходиться гибридом. Их дети узнают больше. Не следовало мне так давить.

— Все мы не без греха.

— Ну-ну, нечего. Что ты еще узнал?

— Большинство предпочитает бартер. Я бы сказал, процентов шестьдесят всех сделок в городе проходят по бартеру. Но набирает силу еще одна валюта. Спирт. Пиво здесь давно пьют. Вино действительно становится сносным, но почти всякий раз я не могу разобрать, из чего оно сделано, — скорее всего я просто и знать не хочу. Но теперь все больше крепкого товару.