Верхачи одобрительно кудахтали и превозносили процветание своих гостей.

Тут Сирокко вдруг вспомнила встречу с тем одиноким верхачом в небе над Япетом, когда смертеангел уносил Адама.

— Так зачем же пришли мы сюда, ко гнезду сему? — спросила Сирокко, адресуясь к группе ангелов, а не к Габи. В вопрос она внесла точно рассчитанную долю инверсии, желая вызвать наименьшее смятение среди ангелов.

— О да, вот подлинный интерес, — сказал один.

— Зачем же они пришли, зачем пришли?

— Одна из эфира, другая из сна.

— Сны в гнезде — вот удивительная странность.

— Одна, что горит. Зачем же они пришли?

Габи откашлялась, и все взгляды обратились на нее.

— Пришли мы по той же оказии, по какой приходили и прежде, — сказала она. — Возбудить дело против Геи, а в дальнейшем подготовить войну против нее, всех ее владений и гнезд.

— Именно! — загорелась окончательно сбитая с толку Сирокко. — Таковы в точности наши намерения. Привлечь... самые блестящие стратагемы и тактикалии.

— В точности так! — с воодушевлением произнес один ангел.

— О, будь проклят тот день!

— О, гнездо Геи будет низко лежать.

— Тары-бары, — сказал еще один ангел. Именно так они выражались, когда сказать было нечего, но и от беседы устраняться не хотелось.

— Тары-бары, — согласился другой.

Легко было увидеть в верхачах дружелюбных простофиль, этаких придурков эрудитов с непомерным и невразумительным словарным запасом. На самом же деле все обстояло далеко не так. Английский язык доставлял им подлинную радость — столь нелогичный и плодовитый. А главное — так удачно соответствующий природному стремлению верхачей все запутать, напустить туману и отступить от ясного смысла, когда это только возможно.

— Весьма неистово, произвольно, — предложила Габи.

— О да, весьма-весьма произвольно-неистово. Великие муки.

— И предусмотрительность, экстремальная осторожность.