ЭПИЗОД XXVI

ЭПИЗОД XXVI

— Не нравятся мне все эти заморочки с армией, — сказала Робин.

— Да? Отчего же? Везде равные возможности. Мужские полки и женские полки. Платят хорошо, кормежка чертовски...

— Интересно, когда ты дурачиться перестанешь.

— Пойми, Робин, когда речь заходит об армии, я все время дурачусь. Иначе просто не выходит.

Робин взглянула на Сирокко Джонс. Та сидела верхом на Менестреле, в то время как сама Робин сидела верхом на Валье. Поблизости неуклюжим и очаровательным галопом всех юных титанид носилась малышка Тамбура, наслаждаясь воспитательной прогулкой со своей передоматерью, Менестрелем и двумя женщинами.

Фея, Капитан, Мэр... Демон. Все это была Сирокко Джонс, старинная подруга Робин. Видеть ее на людных митингах на стадионе, следить, как толпа восторгается каждым ее словом... слишком уж все это напоминало Робин исторические фильмы про демагогов прошлого, сладкоречивых мерзавцев, что вели свои народы к катастрофе. Стоя на трибуне с воздетыми руками, упиваясь бурным одобрением толпы, Сирокко казалась незнакомкой.

И все же в те редкие случаи, когда с ней удавалось остаться наедине, это была прежняя Сирокко. Конечно, она и так немного давила на тебя своей личностью — но это было совсем другое дело.

Казалось, Сирокко почувствовала настроение Робин. Она повернулась к ней и покачала головой.

— Помни, что я тебе сказала тогда в Клубе, — посоветовала Сирокко. — Еще когда мы все только планировали. Я тогда сказала, что многое тебе очень не понравится. Но я просила тебя не забывать, что все не так, как кажется.

— Посадить того редактора в тюрьму... меня до сих пор от этого тошнит. Ведь он замечательный человек.

— Знаю. Я от него без ума. Когда это закончится, я использую все свое оставшееся влияние — если буду жива — чтобы ему непременно воздали по заслугам. Быть может, сделаю его главой института журналистики... а он всю оставшуюся жизнь будет меня ненавидеть. И не без причины.

Робин вздохнула:

— Проклятье. Как только ты окончательно удалишься от дел, Трини опять бросит его в тюрьму. Если не Трини, то Стюарт.

Направлялись они почти точно на запад — в самое сердце тьмы Диониса. Титаниды уже пронесли их через «непроходимые» джунгли и через «неприступные» горы примерно с такой же легкостью, с какой пара танков проходит по мощеной дороге. Они уже переплыли Офион и теперь приближались к центральному вертикальному тросу Диониса. Все здесь напоминало земную ночь, когда в небе горит полная луна. Позади вдоль колеса изгибался Япет, а впереди лежала Метида. Оба региона отбрасывали на Дионис достаточно света, чтобы титаниды разбирали дорогу. Тамбура носилась слева и справа от главной тропы, но всегда возвращалась по нежному призыву Вальи и никогда не попадала в беду. Титанидский молодняк вообще никогда не попадал в беду.