— Да-да, конечно. А пишется это Х-Р-О-Н-Ь...

— КРОН! Немедленно свяжите меня с Геей!

— Простите, сэр, но она показывает кино. «Спартак», по-моему. Вам непременно следует посмотреть. Одна из лучших римских эпических лент...

— Так свяжете или нет?

— Прошу прощения. Впрочем, если вы оставите свой номер, я передам, чтобы она с вами связалась.

— Дело не терпит отлагательств. Гее следует знать, раз эта тварь направляется в ее сторону. А мой номер у вас есть.

— ...ах да, вот он. У меня просто выскользнуло из... а вы по-прежнему...

— Обо всем этом разговоре обязательно будет доложено Гее.

— Как вам угодно. Щелчок.

Немного позже Крон попытался снова. И опять нарвался на хитрозадого помощника. Тот сказал, что Гея на производственном совещании и что ее никак нельзя отвлекать.

«Ну и черт с ней тогда», — заключил Крон.

ЭПИЗОД IV

ЭПИЗОД IV

Большую часть пребывания Криса в Таре пива там не водилось. Его, конечно, удавалось достать в буфетах — тому, кто мог доказать, что его рабочая смена закончилась. Крис особо не рвался. Напиток был так себе.

Однако теперь в холодильниках Тары появилось превосходное пиво. Дни стояли жаркие. Адаму, похоже, было все равно, да и Крис не очень беспокоился, но одна-другая кружка холодненького пива было именно то, что ему требовалось после долгого дня, проведенного в не слишком удачных попытках отвлечь внимание Адама от телеэкранов. Причем попыткам этим не следовало быть слишком очевидными.

Да, две-три кружки — именно то, что требовалось.

Тяжело было в этом признаваться, но почти все игры, которые Крис изобретал, были теперь направлены на то, чтобы отвлечь Адама от просмотра телепрограмм. Без ТВ он определенно проводил бы с Адамом много времени, но был бы настроен позволять мальчику больше играть одному. А так Крис боялся, что проводит с ребенком слишком много времени. Заинтересовать же его было все сложнее. Адам часто уставал и от игр, и от игрушек. Порой, в самые скверные минуты, Крису казалось, что Адам над ним насмехается.

Очень навязчивая мысль, Крис. Три-четыре кружки пива — и все уляжется.

Но самое скверное, самое ужасное...

Порой он ловил себя на том, что вот-вот готов ударить ребенка.