Теперь настала очередь Сирокко отвернуться.

— Хотела бы я знать. В том-то и дело, что я не всегда знаю. — Она оглядела остальных. — Всем вам я рассказала больше, чем кому бы то ни было. Теперь расскажу еще больше. Но даже теперь всего я вам не расскажу — да всего я и сама не знаю. Но есть один-единственный шанс, и я им пользуюсь. Искра.

Юная ведьма изумленно глотнула воздух. Сирокко устало ей улыбнулась:

— Нет, тебя я очень сильно не удивлю. Но я стараюсь быть откровенной со всеми, а ты единственная видела Кельвина. Помнишь его?

Искра кивнула.

— Он умирает. Мы не знаем, излечим ли его недуг титанидскими целителями, потому что он не дает себя осмотреть. Он сам в свое время был врачом, так что, быть может, он знает, что неизлечим. Так или иначе он хочет кое-чем нам помочь, и это его убьет. Вот зачем мы с тобой тогда его навещали. Я хотела убедиться, что он действительно этого желает. Он желает.

— Я тогда еще напилась, — с грустной улыбкой вспомнила Искра.

— Конел. Ты видел Джина. И должен иметь какое-то представление о том, на что он способен. То, что велела ему Габи... вполне вероятно, он с этим не справится. А если справится, то не выживет. Мы с Габи это знаем.

Конел некоторое время разглядывал носки своих ботинок, затем встретил взгляд Сирокко.

— Никогда не видел кого-то более готового к смерти, чем он. Думаю, смерть станет для него благом... и еще я думаю, он прекрасно знает, что делает.

Сирокко была ему благодарна. Конел, похоже, всегда мог пойти на предельную откровенность. Она перевела дыхание, борясь со слезами.

— Верджинель. Валья. Змей. Мене... Менестрель вышел вперед и нежно положил ей руку на плечо.

— Капитан, раз уж сейчас время выкладывать правду-матку, должен сказать тебе, мы уже догадались про...

— Нет, — перебила Сирокко, отводя его руку. — Я сама должна это сказать. Все вы знали, что Крис может погибнуть в этом противоборстве. Я сказала вам, что спасение Адама — моя цель номер один. Я солгала. Его спасение — моя цель номер два. Спасти его для меня страшно важно... но, если погибну я, Адам и Гея, я буду считать это победой.

Менестрель молчал. Вперед выступила Валья.

— Мы уже это обсудили, — сказала она. — Мы подчинились твоим соображениям секретности и не стали разглашать наше решение всей расе. Так что принимаем мы его вчетвером и вчетвером понесем всю его тяжесть. Хотя нам кажется, что раса бы с нами согласилась. Наступает время, когда ради искоренения зла необходимо рискнуть всем.

Сирокко покачала головой:

— Надеюсь, вы не ошиблись. Существует... большая вероятность того, что даже в том случае, если погибну и я, и Адам, и Гея, несравненная титанидская раса — которую, клянусь, я люблю больше своей собственной, — все-таки выживет. Но, если мы с Адамом погибнем, а Гея выживет, вы обречены. И вот мой первый приоритет: чтобы тварь по имени Гея была стерта с лица Вселенной.