— Очень смешно, — вскипел Конел.

— Да, смех один, — согласилась Габи. — У Геи веселье всегда вроде рака прямой кишки.

— Глаз мне, сука, выколола, — сказал Джин и фыркнул. — Тут думал я, значит, крепко. Чуть плешь себе не проел, все думал. А дрянь, значит, взяла да и выскочила. Болело как сволочь. Хотел даже суку назад сунуть. — Он снова фыркнул. — А она, значит, назад отрастает. Отрастает, хоть тресни. Раз руку себе отпилил, чтоб, значит, не думать. Хрен там — тоже отросла. — Тут Джин явно задумался. — Больно, если думать, — заключил он.

— Так ты, Джин, что-то надумал? — спросила Габи. Старик скосил на нее глаз.

— Как пить дать, — сказал он наконец. — Чего-то такое, значит, провернуть надо. Надо кому-то... надо мозги ей на хрен вышибить, вот чего! — Он с вызовом на всех посмотрел.

— А что, Джин, может, и получится, — сказала Габи.

— Не дурачь ты старину Джина, Габи. — Он, похоже, смутился, затем фыркнул, пожал плечами и посмотрел на Габи так, как смотрит собака на своего хозяина, когда не там, где надо, кучу сделает.

— А ты, Габи, всамделишная? Хотел это, значит, тебя поискать. Хотел сказать это... ну, значит, жаль мне... — Старик еще больше смутился. — ... что тебя убил.

— Все в прошлом, Джин, — отозвалась Габи.

В первый раз прозвучал неподдельный смех Джина.

— Все в прошлом. Вот любо-дорого. Знаешь, я чего скажу... — Он слепо оглядел темноту. Затем, с огромным трудом, восстановил свою зыбкую связь с настоящим.

— Пожалуй, ты сможешь кое-что сделать, — сказала Габи. — С Геей.

— С Геей?

— Но будет опасно. Честно тебе скажу. Ты можешь погибнуть.

Джин неотрывно на нее смотрел. Сирокко сомневалась, что он хоть что-то понял. А потом заметила, как из единственного глаза текут стариковские слезы.

— Значит... я что, смогу больше не думать?

ЭПИЗОД XV

ЭПИЗОД XV

Габи перенесла их в залу Океана посредством той же головокружительной телепортации, которой она воспользовалась в предыдущем сне. Когда Сирокко сориентировалась, то огляделась и вдруг почувствовала, что уже здесь была.

Хотя она здесь никогда не бывала. Просто все здесь казалось так похоже на залу Диониса. Единственное серьезное отличие составляла большая зеленоватая труба, что уходила от того места, где прежде был мозг Океана, во тьму над головой. Почти у самого пола труба разделялась на две части, одна из которых шла на восток, а другая — на запад. Сирокко попыталась сообразить, что это ей напоминает, и наконец поняла. Старые многоквартирные здания со свисающими с потолков голыми лампочками — и с удлинителями, чтобы подключать сразу и тостер и телевизор.