На безопасном расстоянии от ворот «Парамаунт» титанидский оркестр горнов и барабанов прекратил играть, аккуратно положил свои инструменты на землю и полным галопом пустился дальше по ходу часовой стрелки.

По другую сторону Преисподней то же самое сделал оркестр медных духовых.

И за той, и за другой акцией, разумеется, наблюдали со стен. Однако титаниды к воротам не приближались. Они прилежно держались на одном и том же расстоянии от стены — как раз на дистанции пушечного выстрела.

Приказы были точны. Стоять и сражаться. Защищать ворота. Так что в то время как мелкие подразделения тщетно пытались соревноваться в беге с грохочущим стадом в стремлении доложить, если титаниды вдруг попытаются одолеть ров и атаковать между ворот, в целом действия оркестров ощутимого эффекта на оборону Киностудии не оказали.

Лес подходил довольно близко к воротам «Фокс». На этот счет у Габи имелись кое-какое соображения.

Ворота «Фокс» охраняли Гаутама и Сиддхартха, два самых немощных в боевом отношении жреца. Это также было важно. А то, что ворота эти располагались в ста восьми градусах от ворот «Юниверсал» — на максимальном удалении по кольцу Преисподней, — было уже просто удачей. Габи чувствовала свою ответственность. Ей требовалось еще лишь чуть-чуть, чтобы выполнить задуманное и не потерять никого из своих друзей.

С другой стороны — и это было скверно, — Гаутама располагал двумя ротами ополченцев, вооруженных кремневыми ружьями. У Сиддхартхи имелась пара пушек.

А Лютеру до ворот «Фокс» было еще добираться и добираться.

Габи некоторое время позанималась с совсем уж никудышным разумом Лютера. Основывалась она на обнаруженном там недовольстве. Преданность Лютера Гее пошатнуть было невозможно, однако он так возмущался невниманием богини, что утратил свою обычную осторожность. Габи стоило только шепнуть ему на ухо — и вот Лютер уже бросил свой пост у «Голдвина» и пустился в дорогу. А у нее в запасе осталась еще пара фокусов.

Лютер был слабым звеном. Габи очень не нравилось, что приходится так на него полагаться. Но в стенах Преисподней прямых действий она предпринимать не могла. Максимум, что ей было доступно, — это, к примеру, погрузить в сон всю обслугу Тары.

Джин тоже был слабым звеном. Но что тут поделаешь? Он непременно должен был сыграть свою роль — тут Габи ему задолжала. А кроме того... то, что предстояло проделать Джину, больше никто проделать не мог.

Габи ждала на опушке леса, когда наконец показались четыре титаниды и три человека. Она поприветствовала каждого по имени. Заметив потрясение на лице Робин, Габи пожалела, что нет времени переговорить с маленькой ведьмой, которую она от всей души любила. Слишком много еще оставалось сделать.