Лютер приналег на рычаг, вытолкнул его вперед до упора — и рухнул в скопище гремящих-стучащих-жующих шестерней — а тонны подъемного моста полетели вниз — рубя ему член за членом, член за членом...

Первая смерть Артура Лундквиста была жуткой. Зато вторая — славной.

Кое-кому из фотофауны удалось переплыть ров. Десяток панафлексов собрался вокруг Сирокко, пока она спокойно стояла на месте и смотрела, как к ней уверенной поступью приближается Гея.

Гигантская мерилин-монровина развела руки по сторонам, словно желая отрезать Сирокко все пути к отступлению. С искаженным от злобы лицом она приближалась, будто какой-то кошмарный борец греко-римского стиля.

Вот она уже в пятистах метров. В четырехстах. В трехстах.

И тут Гея остановилась, слушая, как погибает Лютер.

«Где Дитя?»

Когда они уже приближались к мосту, над головами вдруг разорвалось ядро. Конел почувствовал, как что-то впивается в руку, услышал, как осколки грохочут по шлему, и еще — вскрик Робин.

Он увидел, как она прижимает руку ко лбу, а из-под руки течет кровь. Конел собрался спрыгнуть...

— Нет! — крикнула Робин. — Все в порядке!

Да и времени не оставалось. Титаниды уже стучали копытами по толстым доскам моста. Впереди зияла дыра. Подвесной мост был поднят. Лучше бы повернуть обратно, подумал Конел.

Но затем подъемная часть стремительно опустилась — как раз вовремя. Боковым зрением Конел видел, что на теле Рокки множество ран, и все кровоточат. Сверху, со стены, слышался какой-то странный лай. Кругом плыл дым. Конел поднял взгляд и увидел, что в них целятся из ружей. Надежда оставалась лишь на то, что эти люди стреляют не лучше его.

Они ворвались в сводчатые ворота и быстро их проскочили. У Конела даже не было времени в кого-нибудь пальнуть. А титанидские мечи работали вовсю, и те, кто падал под их ударами, похоже, становились трупами, еще на достигнув земли. Тем не менее люди все нападали и нападали. Конел принялся стрелять во все, что движется.

Времени рассмотреть, с кем он сражается, не было. Поначалу Конел даже не видел в своих противниках отдельных людей. Но затем он, наконец, начал замечать, что одеты они как-то странно. Одни носили длинные плащи, другие — белые доспехи, третьи — разноцветные серо-буро-зеленые штаны и такие же шлемы, как у него самого.

Вот к нему бросился мужчина, ловко уклоняясь от удара Рокки. Вооружение мужчины составлял немыслимо длинный меч. Как он вообще его таскал — не говоря уж о том, чтобы замахиваться?

Тем не менее защитник Преисподней замахнулся и рубанул Конела по ноге. Конел принялся лихорадочно припоминать молитвы. Конечно, нога отрублена, и через считанные мгновения от шока он лишится сознания.