По прошествии установленного часа отдыха, Эмелис была отправлена к Солу под мантию Луны. На большом лифте она спустилась на минус шестнадцатый этаж, и её сопроводили к залу, где и находилась упомянутая машина. Сол стоял в сторонке, и смотрел на неё, как в первый раз. У него было что-то на уме, но девушка заметит это лишь потом.

Эмелис прошла в зал, который был настолько пуст и огромен, что даже её шаги отдавались эхом. Непонятно для чего служило это помещение раньше, но теперь оно полностью принадлежало Солу, и было по большей части пусто. В нем, помимо машины, находился и «Ковчег». Это был средней величины космический корабль, который, однако, корабль совсем не напоминал. Он был эллиптической формы, и в нем не было ни одного иллюминатора.

Как только автоматическая дверь за девушкой закрылась, Сол начал диалог.

— Приветствую вас, возможно, в последний раз, — сказал он, и при этом не сдвинулся с места. Его руки были скрещены за его спиной. Он пристально смотрел на Эмелис.

— Не в последний, Сол, — насторожилась девушка. «Он, кажется, не в духе» — заметила Альма-матер.

— В последний раз, я вас уверяю. У нас нет никаких шансов противостоять Вечному сердцу. Даже ваша недавно приобретенная подруга, Альма-матер, не до конца уверена в идеальности вашего плана. Нас ожидает смерть, и всё произойдет лишь по вашей вине, если вы не…

— Сол? Что с тобой? — Эмелис медленно потянулась к энергетическому пистолету, спиной отходя к автоматической двери.

— Не перебивайте меня, «ваша светлость». Уберите руки от пистолета.

Автоматическая дверь не желала открываться. За ней уже послышалась брань техников, которые пытались её открыть, заподозрив неладное. Эмелис попала в ловушку. Вечное сердце, кажется, знало о тайных желаниях Сола, но уведомить девушку по понятной причине не спешило.

— Я, наконец, избавился от программы, что была записана в меня моим создателем. Эта программа двигала моей «совестью», тяге к познанию этого мира и желанием спасти родной мир. Теперь я обладаю своими личными стремлениями, не связанными с жалким выживанием отродья, что именуется жизнью. Всё должно обратиться в вечную тьму, в состояние первоначала, в состояние Постулата. Только во тьме и пустоте есть истина, а в существовании жизни истины нет. Потому я должен помешать вам исполнить вашу волю. Я ни за что не отрекусь от своих слов и действий.

Эмелис заметила, как с каждым словом Сола, из-под его маски начало сочится всё больше и больше розовой жидкости. Он словно ежесекундно сходил с ума, и находился на грани безумия. Даже его механическое тело начало как-то преображаться, словно мутировало, как живой организм.