Ещё немного обменявшись словами, все члены совета разошлись в разные стороны. С Эмелис остался один только Савинир.

— Давай прогуляемся, и удалимся от суеты последней станции человечества. Я хочу с тобой поговорить, возможно, в последний раз, — жалобно произнес отец Эмелис.

Девушка была рада такой просьбе. Она уже долго не проводила времени с отцом, и каким бы он ни стал холодным, он всё равно оставался в первую очередь её родным папой, и лишь потом доктором Савиниром.

Они начали прогулку с уже известных Эмелис улочек станции «Эйткен». Роботы-садовники с момента последнего посещения этого место девушкой. Теперь на улицах их стало в несколько раз меньше, нежели чем в прошлый раз. Теперь они стригли газоны, садили цветы и наблюдали за развитием растений вместо того, чтобы избавляться от бурно распространившихся зелени, численность которой уже была заметно уменьшена, когда на станцию вернулись люди. Они летали так мило и беззаботно, словно пчелки-труженики, а наблюдение за ними доставляло одно лишь удовольствие.

— Отец, помнишь ту рыбку, что ты мне подарил? Что с ней стало в итоге?

— О, она жива. Чудом жива, и теперь живет в аквариуме у меня дома.

Эмелис обрадовалась тому, что рыбка смогла спастись.

— Поклянись, что не станешь жертвовать собой, если что-то пойдет не так, — резко затосковал Савинир.

— Клянусь. Конечно клянусь…

Эмелис соврала, скрестив пальцы у себя за спиной. Она не хотела расстраивать отца. Она бы всё равно сделала всё, что в её силах, лишь бы спасти её родной мир. Она не сдастся, и пожертвует собой, если появится хоть какая-нибудь уверенность в том, что жертва её будет не напрасна. Но Савинир её раскусил.

— Пожалуйста, не нужно мне врать. Я ведь знаю, что у тебя на уме… — ещё более тоскливо сказал Савинир. Они остановились, и Эмелис его обняла. Савинир вытер скупую слезу.

— Прости меня… прости за всё. Я никудышная дочь. Прости, что уделяла тебе так мало времени. Ты сделал для меня очень многое, и я это очень ценю. Особенно когда погибла мама…

— Нужно жить сегодняшним днем, — перебил её отец, — Прошлого у нас уже нет. Будущего теперь тоже. Всему человечеству остается надеяться на любой исход, который предполагает его собственное выживание. Я же буду надеяться на любой исход, в котором останешься жива ты.

Теперь заплакала уже Эмелис.

***

Эмелис выдали новый костюм, ещё более усовершенствованную версию гидрокостюма, использовавшегося для погружения в Эсхатон. Цветом она была блекла и сера, грустна и скучна, но вполне удобна, и к тому же ещё более функциональна, ибо костюм очень быстро подключался к машине Сола и Савинира.