— Так что вы бы хотели сделать? — заинтересовался Байрон Эрл.

— Наша машина способна изолировать внутреннюю энергию, что извергает Вечное сердце, и при этом сохранить её в первозданном виде. Что если Эмелис войдет в нашу машину, но при этом мы не будем извлекать Вечное сердце? Мы изолируем их от нашего мира, и Вечному сердцу не останется ничего, кроме как принять нашу сторону. Очевидно, что Вечное сердце не захочет лишаться своего сосуда, — Савинир запнулся, — Эмелис, дорогая, прости, что назвал тебя таким словом. Так вот, ему не останется ничего, кроме как принять нашу сторону. Идея не без риска, конечно, но она самая гуманная по отношению к Вечному сердцу и самой Эмелис.

Слова Савинира бурно приняли. На худой конец всё равно сохранилась бы жизнь Эмелис. Сама же Эмелис была категорически против этой идеи, поэтому компания перешла к следующему мнению. Мнению Элизабет.

— Мы извлечем Вечное сердце и быстро перенесем его в живой фитоценоз и вынесем их вместе в бесконечную диссоциативность, — голо ответила Элизабет. Заметив замешательство других, она продолжила. — Вы знаете, что у Изгоев есть корабль, «Ковчег», что может выдержать постоянное пребывание в состоянии диссоциативности. Проще говоря, в состоянии постоянного прыжка, из которого невозможно выйти. Перемещением Вечного сердца внутрь «Ковчега» мы как минимум отсрочим наш всеобщий конец. А может и вовсе сможем полностью его избежать.

— Это поможет нам лишь на половину. Думаете, Вечное сердце не сможет выйти из диссоциативности? — возмутился Белый, и скрестил руки на своей широкой грудной клетке.

— Вы, видимо, не слушали полного рассказа Эмелис. Живой фитоценоз способен сдерживать Вечное сердце, выступать в качестве ограничивающего сосуда. Альма-матер, судя по всему, была создана именно для ограничения Вечного сердца. Если нам удастся провернуть нечто подобное, то первородный артефакт не сможет докучать нам из диссоциативности, ведь и сама эта диссоциативность будет создана фитоценозом, — возгордилась Элизабет своей идеей.

Император отстранился от стола в молчании. Все, кроме него за этим столом бурно приняли идею Элизабет. Она утерла нос Императору, чье предложение не взыскало такой популярности и одобрения.

Далее настал черед Эмелис что-то предлагать. Она помолчала минуту, окидывая всех многозначительным взглядом. Сол казался покинутым. Байрон Эрл искренне улыбался, и рассуждал о чём-то в своей голове. Император Белый нервно проводил рукой по детонатору и потирал область шеи вокруг него. Савинир смотрел куда-то вдаль, словно находился в открытом пространстве. Элизабет всё ещё гордилась своей идеей.