Но он смог «проморгаться», придти в себя, вспомнив про Меренею.

Когда он обернулся в её сторону, то та уже сделала несколько шагов в сторону от него. Она вплотную подошла к аномалии, и, наконец, обернулась к мужчине, чтобы обратиться с небольшой речью:

– Кас, я тебя прошу, уходи! Спаси себя! Я должна за всё ответить сама! Уходи! Прощай! Спасибо за всё!

Её глаза были мокрыми от слёз.

– Куда уходить? – не понял Кас. – Эти чудики сказали, что нам всем теперь крышка…

Меренея вновь отвернулась от него.

Она сделала ещё несколько шагов и за несколько мгновений сгорела в аномалии.

Кас не смог на это смотреть.

* * *

Сергей, поняв, где прячется его отец, начал выламывать дверь в ванную комнату.

Дверь была хлипкой и швабра уже готовилась переломиться пополам, издавая жалобный хруст. Марк Семёнович вжимался спиной к жгущему сквозь одежду полотенцесушителю. В руке он крепко сжимал камень, который ему когда-то вручила Оливия.

А Сергей всё ругался. То грозился убить, то говорил, что ничего не сделает. Его речи были бессмысленны и даже в моменты небольшого просветления всё равно отдавали агрессией и безумием.

Оливия и Оливер появились как раз в момент небольшого затишья, когда Сергей вопрошал неизвестно у кого о вечном.