По аудитории прокатился смешок, пару раз довольно отчетливо прозвучало «похмелье — весьма знатная хворь», но химик поднял руку, и воцарилась тишина, которую он сам же и разрушил, начав вещать о короле, который пришел к власти, коварно убив своих старших братьев, но народ был этому только рад. Имени короля он при этом не называл, что наводило на мысль, что его нужно будет угадать по косвенным признакам.

Рассказывал он все несколько иначе, чем Рудольф Великий, отчего тот и должен был мгновенно выздороветь — стиль понимания исторических фактов Адриана Георгиевича категорически не устраивал нашего историка. Не раз после проведенной химиком пары нам рассказывалось все заново, и получались совсем другие истории. Это было даже в плюс, мы запоминали ключевые моменты в таких случаях даже лучше, чем просто единожды услышав. Но сегодня меня занимала совсем не история. И я даже не о руке Нейтана, которая нынче покоилась на моих плечах, на что Адриан Георгиевич покровительственно смотрел сквозь пальцы, то бишь, вообще не обращал внимания.

Я не видела его с момента, как он на время отлучился на балу перед появлением Нейта. За это время произошло удивительно много вещей, и я успела узнать, что Адриан — не человек. Его сущность для меня все еще была покрыта мраком, и это вызывало жуткий интерес и желание строить разнообразные догадки. Но чтобы выводить теории, нужны были изначальные данные, а их у меня было катастрофически мало. Что я знала? То, что Эд считает его опасным, а Беартис вон как глазами пожирает, будто химик — существо его мечты. Такое восхищение невозможно было скрыть, хоть колдун и старался «держать марку», ведь здесь была куча народу, которая от его восторженных взглядов на нашего преподавателя явно подумает то же, что и я тогда в больнице. А учитывая, что он слышит их мысли… Это должно бы изрядно подействовать на нервы. Но все это ни на шаг не приближало меня хоть к какой-то теории на счет сущности Адриана Георгиевича. Был ли он оборотнем? Другим колдуном? Чудищем заморским? При мне он всегда вел себя, как человек, и ничего такого этакого я за ним не замечала, так что помыслы мои быстро зашли в тупик. Я разочарованно вздохнула, признавая свое поражение. Нужно было поспрашивать Эда, попытаться что-то выведать у Беартиса, а лучше — Нейтана, который тоже явно был в курсе дел. Но тогда мне было не до тайн нечеловечности моих преподавателей, а сейчас спрашивать было неприлично. В конце концов, у него мог быть слух как у летучей мыши. Надеюсь, он хоть мысли читать не умеет, а то… хотя ничего такого я вроде и не думала, отчего краснеть бы пришлось.