— С ней? — оборотила Джей на вруна свой искривлённый лик с маской «не верю».

— А чо? — тут же принялся он, уподобляясь студенту, незнающему ответа на дополнительный вопрос, но пытающегося при этом придумать что-нибудь похожее на ответ, — её можно было взять на «слабо» или спровоцировать на «давай сама», сыграв на любопытстве «самайки», предложив ей свой орган размножения для тщательного изучения сначала вручную, а затем испытать его функционал в позе наездницы. Она же по-настоящему мужское достоинство толком и не видела.

Суккуба словоблудие не оценила, отвернувшись вновь продолжая увлекательную игру с песком и вглядываясь в водную гладь.

— Не видела, — несколько секунд спустя подтвердила она Димины предположения, — но пока бы ты до этого добрался, я бы состарилась.

Не поджаренный в электрической ванной в кислотном бульоне, довольный ученик облегчённо выдохнул. Экзекуция, кажется, не предвидится. И на радостях у него в голове возник сам собой вопрос:

— А сколько тебе лет? Ты ведь наверняка и так древняя.

— Я тебя предупреждала, червь, — неожиданно включив в себе ангельскую сущность, пророкотала Суккуба, — что ты не задаёшь вопросов по моему миру.

Дима аж вздрогнул и инстинктивно сделал шаг назад, но тут же обозлился за свою трусоватость и, ни с того ни с сего не желая прогибаться под эту сверхестественную сущность, принялся изображать из себя храбрую Моську:

— А при чём тут потусторонний мир. Этот вопрос касался исключительно тебя лично. Или у ангелов, как у женщин, интересоваться возрастом неприлично?

Суккуба встала, развернулась к нему и изобразила такую кровожадную улыбку, что Диму аж передёрнуло от омерзения. И он, понимая необратимость очередного возрождения, уже на полном серьёзе обозлился на своенравную училку, сжал кулаки, опустил голову и уставился на ненавистного истязателя исподлобья, изобразив матросика из песни «Врагу не сдаётся наш гордый Варяг».

Дима: — Стреляй, всех не перестреляешь. Насилуй всех не изнасилуешь. Хотя, пожалуй, тут я переборщил. Эта сможет и первое, и второе.

Но, несмотря на откровенное попрошайничество взбучки с перерождением, отродье разврата сквозь улыбку смерти ответило:

— Мне столько же, сколько твоей планете.

И вот как-то сразу после этих слов Диме поплохело. Вся героическая храбрость мигом улетучилась. Он даже не представил, а полноценно осознал на каком-то запредельном животном уровне всю мощь и фундаментальность этого существа, не уступающего, а превосходящего своей мощью и грандиозностью целую планету.

Ангел в один миг для него стал настолько великим даже по астрономическим рамкам, что, осознав своё ничтожество — оторопел, перестав дышать. Это понимание вливалось в сознание лавиной колоссальной энергии, разлитой в околоземном космосе и способной в одно мгновение его огромную по человеческим меркам родную планету Земля стереть в космическую пыль, попросту аннигилируя.