— Хённам! Его глаза! Гляньте!

Не успело проклятье хённама стихнуть, как в башню вломились ещё стражники, затем какой-то учитель Академии в многослойном ханбоке, следом появился Закий и один из Кровавых.

Закий переглянулся со вторым учителем, и они засыпали стражников приказами:

— Удвоить посты, поднять отдыхающих, прочесать лес в окрестностях Академии, искать следы посторонних! Живо!

Едва стражники разбежались, Закий перевёл взгляд на Кровавого и повёл рукой:

— Твой человек?

Кровавый шагнул ближе к Бораку, кивнул непроглядной мглой капюшона:

— Мой. Борак. Должен был быть сейчас на занятиях с восемнадцатой башней.

Теперь Закий перевёл взгляд на меня:

— Рассказывай, что здесь случилось.

Я вздохнул, покрутив шеей. Ох уж эта жадность — зачем я сделал этот последний глоток из кувшина? Если не заняться расщеплением чужого ихора, то меня эдак, скоро вывернет. Или нет? Жар и жар, мутит, но терпеть можно, словно чуток перебрал жирной еды, не более.

Но и молчать всё равно не выход, сам по себе состав из моего тела никуда не исчезнет. Мне нужно как можно быстрей разделаться с этой историей, чтобы меня если не оставили одного, так хоть оставили в покое и дали сосредоточиться на себе и расщеплении.

Хорошо, что за те пару минут, что дали мне стражники, я успел решить, что и как рассказывать.

Снова ткнул в сторону Борака и с ухмылкой сообщил:

— Этот пришёл сюда снаружи, когда я пил воду, убрал тьму из-под капюшона и сказал, что пришёл за моей жизнью.

Кровавый перебил меня:

— Ты удивился, увидев его глаза?

— С чего бы? Это не первый Кровавый воин, которого я вижу.

Закий хмыкнул:

— И которого убиваешь, да?