Бритвенно острые осколки обрушиваются на Борака, сталкиваются с такими же ослепительно белыми, крушат друг друга. Но если Борак стоит на одном месте, то я мчусь по кругу, и наши умения превращают бочки и полки башни в труху.
Действует.
Двадцать четыре клинка мрака.
Первые три движения зажгли после себя дымные росчерки, четвёртое явило над Бораком четыре серых клинка, которые стремительно рванули к нему, заставляя его защищаться.
Пятое движение, шестое, седьмое, восьмое, девя...
Сорвалось. Туго скрученный жар души вырвался из повиновения, заставив меня остановиться.
Восемь движений, равные, похоже, Стене Клинков.
Действует. И тоже имеет предел.
Борак яростно ревёт:
— Ты что, играешься со мной, отродье?
Я спокойно киваю:
— Так и есть, Кровавый, — чуть повернув голову, приказываю теням. — Сообщите, когда о нашей схватке станет известно.
На миг запинаюсь, вспомнив, что рядом, вообще-то, только Ирал, но уже через миг из тела Борака выскальзывают четыре тени и скрываются за стенами.
Отлично. Хорошо иметь преданных слуг. Да и Борак станет чуть быстрей.
* * *
Слуга неспешно дошёл до развилки, сделал вид, что сбилась обмотка и нужно подтянуть сапог, чтобы она села. Сам же незаметно бросил взгляд назад. Никого. Слева? Тоже никого. Последний раз топнув ногой, шагнул влево и тут же побежал, на цыпочках, чтобы не стучать каблуками. Промчался мимо входа в восемнадцатую башню, ухватил со стены светильник, свернул, принялся отсчитывать ответвления.
Вот этот.
Свернул, поднялся по ступеням, повернул налево, спустился раз, другой, третий и, наконец, оказался в нужном тупике.
Далековато, конечно, да тут дело такое — дальше положишь, ближе возьмёшь. Возле каморок слуг отыскать укромное место нет никакой возможности — из-за каждого угла глаза торчат, за каждым поворотом ухо слушает, вот и приходится бегать чуть ли не через ползамка. Зато надёжно, вон, по пыли видно — никто здесь не был.
Осторожно поставил светильник на пол, покряхтел, задирая ногу на выступ, толкнулся, шаря по стене рукой в поисках нужного кирпича.