Каая, казалось, задумалась, затем кивнула.

– Я постараюсь побыстрее.

Каая

Чем ближе она подходила к дому, тем чаще бился ее пульс. Вот и он. Покрашенный красным фасад выцвел, а краска местами облупилась. Белые оконные рамы пожелтели, а деревянная дверь совсем рассохлась.

Но даже этот вид заставил ее сердце колотиться быстрее. Сколько раз она приходила сюда по вечерам? Она сосредоточилась и смогла расслышать голос своего старого отца, хриплый от постоянного распития алкоголя.

Она осторожно подошла ближе, следя за тем, чтобы не издавать лишних звуков. Встала у одного из окон и заглянула внутрь. На столе горела свеча, тускло освещавшая комнату, но ее света хватило, чтобы Каая смогла разглядеть фигуру на диване. Он обернул одеяло вокруг верхней части тела, которая размеренно поднималась и опускалась. Казалось, отец крепко спал.

Очевидно, он все еще не мог заставить себя лечь в кровать, которую когда-то делил с матерью.

С матерью Кааи. Кааи, которая и сама умерла. Чувствовал ли это отец? Поэтому не мог смотреть в лицо не той дочери?

Каая прижала руку ко рту, чтобы подавить рыдание, когда слезы начали подступать к ее глазам. Она с трудом оторвала взгляд от своего спящего отца.

Этот дом, эта деревня – все это было частью другой жизни. Ей так часто хотелось вернуть свои воспоминания назад. Хотелось вспомнить теплые объятия матери, смех брата. Счастливого отца. Она цеплялась за эти мысли, как за какой-то якорь. Пронесла с собой надежду, что однажды вспомнит то время – время без боли. Но в этот момент она вдруг поняла, что больше никогда ничего не вспомнит. Потому что это были не ее воспоминания. Это были воспоминания другой девушки, той, что заболела и умерла от чумы. А спящий мужчина не был ее отцом.

Из уголка ее глаза выкатилась слеза, когда она осознала, что только что потеряла свой дом. Опять.

Каая вытерла глаза и вернулась к остальным, что ждали ее неподалеку. Они наверняка видели, что она плачет, но ей было все равно, пока никто не поднимал эту тему. Никто почти не обращал внимания на Кааю, и она была благодарна им за то, что до следующего привала они ехали молча.

Они добрались до хижины Орианы в Аргонсфельде незадолго до восхода солнца. Некоторые деревенские жители оборачивались, смотря на прибывших, но Каая не верила, что кто-то заметит, что с ними были два эльфа из другого мира. Илиас и Киан держались в тени, низко надвинув капюшоны на лица. Лошадей они оставили в конюшнях и последние метры прошли пешком.

К ней тихо подошла Вира, и Каая погладила ее по мягкому темно-зеленому меху. Вскоре объявилась и лупира Луаны, Виндур. Он с любопытством повернул морду в сторону Илиаса, а затем прижался к его ногам. Каая заметила, как в этот момент с него спала часть напряжения.