Держась рукой за примёрзший к земле колокол, я еще раз взглянул вниз. После слов эльфа этот прекрасный и успокаивающий перламутр манил к себе уже не столь сильно. Желание взглянуть все еще проскакивало в моей голове, но...

... но разве я могу удержаться? Тем более что не обязательно спрыгивать самому. Достаточно скинуть вниз небольшой кусочек меня.

Или еще кого, закованного в тяжелый, черный доспех.

[Метание]

Моих сил все равно не хватит, чтобы сдвинуть колокол с места, потому направленная в землю способность должна разбить удерживающую его ледяную корку. Но вместо желанного звона, разгоняющего проклятый мороз, я услышал лишь треск собственных пальцев. Увлекаемые пошатнувшимся колоколом, они раскололись напополам, доставляя безмерное удовольствие запертой под юбкой жиже. Готов поклясться, что уловил море злорадства в ее омерзительном бульканье.

И даже сейчас она продолжает клокотать, не позволяя мне использовать артефакт по назначению, словно весь этот мороз для нее не страшнее комариного писка.

При таком раскладе колокол сгодится лишь в качестве увесистой, обоюдоострой колотушки. И без его особого эффекта неизвестно кому будет хуже — противнику или мне. Ибо артефакт уже показал, что может случиться, если слишком крепко держаться за него на морозе. Потому он был возвращен в инвентарь, оставив после себя лишь самодовольный эльфийский хмык.

Пусть хмыкает сколько влезет. Пока он продолжает говорить вещи, способные пригодиться мне в будущем, я буду слушать. Тем более подлога в этот раз ожидать не стоит. Больше не стоит. Ибо я уже стою посреди ледяной тюрьмы, выбраться из которой можно разве что в виде кубиков льда...

Маленьких, не вызывающих никаких подозрений кубиков льда, жизнь в которых продолжает поддерживаться с помощью исцеления. Пусть они не желают увеличиваться в размерах или менять форму, сколько бы сил я ни прикладывал, они все еще остаются частью меня...

И как бы мне ни хотелось скинуть вниз эльфа, сейчас выбирать не приходится.

— Слушай, вот чисто теоретически, — ногой я подвинул один из отломившихся пальцев к обрыву и, недолго обдумав все «за» и «за», скинул его вниз, — что случится, когда я прыгну вниз?

Все же мои мысли это всего лишь мои мысли. Какие бы сложные схемы и догадки я в них не выстраивал, это не делает их истиной. Они могут оказаться бесконечно близкими к правде, но при этом до невозможного далекими от нее. И нет способа лучше во всем разобраться, чем спросить напрямую.

Заодно подтверждая услышанное на собственной шкуре.

— Ты ведь не сделаешь этого? — эльф посмотрел на меня как на умалишенного.