— Твой рев под ухом не помогает!

Если не сбивает с цели. Все равно я уже успел захватить всех выживших и оставался последний — посаженый в отдельную камеру, что находилась в дальнем тоннеле. Оттуда так и веяло духовной силой. Первородной, грубой, неподвластной моему воплощению и оттого пугающей.

Несложно понять, почему именно заточенный там ребенок является целью Первородного. Они явно повязаны куда крепче, чем мы. И даже их связь с Альбертом, выстраиваемая практически месяц, не сможет сравниться с той, что Первородный установил с заточенным там ребенком...

...тело которого приковали к огромному алому кристаллу. Но если остальные «спасенные» предпочитали смотреть себе под ноги либо вовсе сидеть с закрытыми глазами, то этот не мог позволить себе подобной роскоши. И несмотря на огромные мешки и алую паутину кровеносных сосудов, практически полностью поглотившую белки его глаз, парень продолжал смотреть в темноту, до крови разгрызая собственные губы, дабы притупить желание спать слабой болью. Едва же он опускал веки, как на кандалах вспыхивали руны, приносящие с собой новый заряд бодрящей боли, отвечать на которую криком больше не было сил.

Приложи руку с моей меткой к кристаллу и не смей отрывать, пока на кандалах не потухнут руны. Слышишь меня? Ни за что не убирай руку от кристалла.

— Мог дважды не повторять...

Но, боюсь, не повтори он это дважды, и я действительно одернул бы руку. Ибо к боли готовился я, но досталась она мальцу. Его тело так и взвилось в кандалах. Стараясь освободиться от ненавистных оков, парень молотил руками по кристаллу и пытался орать. Но как из горла вырывался лишь хрип, так и со сбитых в кровь запястий стекала липкая, черная жижа. Ибо тело было не способно выдержать пробудившейся жажды свободы, но и умирать не желало.

Не могло возжелать. Ибо прислужники Первородного не могли допустить смерти сосуда их господина. И только травма становилась слишком серьезной, как сквозь боль и страдания из раны просачивалась черная слизь, отдающая себя без остатка, лишь бы исцелить повреждения...

Но вместо лечения, черная слизь тянулась к алому кристаллу, порождая в моем сознании море сомнений...

Я опустил детей на пол, чтобы случайно не задеть их и...

[Воплощение воли — Ненасытный Бегемот, десятая доля]

— Ублюдок!

Не смей убирать руку...

Но я даже не думал ему подчиняться. Не об этом мы договаривались. И даже если Первородный воспользуется последней печатью, я скорее умру, чем исполню приказ. Ибо вместе со слизью тело мальчика покидала душа...