Жаль, что все их засады, многочисленные ловушки и отработанные техники ведения боя оказалось полностью бесполезны против врага, способного перемещаться по стенам, потолку и даже проламываться сквозь барьеры. Однако стоит отдать им должное, даже когда я проламывался сквозь «непроходимые» препятствия, пожирая и людей, и барьеры, и артефакты, они не бросались паниковать. Как и полагается воинам, они гордо шли в бой, стараясь выиграть время товарищам на подготовку к пришествию угрозы в моем лице.

И вместо тихого проникновения, я вошел внутрь через главные ворота, протаскивая защитников крепости по собственным ловушкам. Все ровно по-тихому «на цыпочках» войти не получилось. Так чего притворятся воришкой, если можно смело идти по пути силы?

И возможность видеть потоки духовной силы серьезно помогала в этом, обращая вражеские засады мне на пользу. Ибо готовясь напасть на вошедшего противника, ты совершенно не ожидаешь, что он вырвется прямо из стены, разрушая метровую кладку голыми руками и отрывая головы соратников. Особенно если командир либо ударное ядро группы, укомплектованное самыми сытными артефактами, первым лишится жизни...

Так шаг за шагом оборонительное сооружение превращалось в засыпанные прахом защитников капище.

И хоть мое воплощение не оставляло от жертв даже следов, трупный смрад все никак не желал исчезать. Наоборот, чем глубже я пробирался, тем сильнее он становился. В один момент даже форма воплощения не могла полностью защитить от этого приторно-сладкого запаха разлагающейся плоти вперемешку с вонью телесных выделений.

Оттого, когда лабиринт нескончаемых, тесных коридоров окончился огромным колодцем, едва ли не превосходящем в диаметре саму башню, я испытал двоякое чувство. С одной стороны — я был рад, наконец, закончить блуждания по этому омерзительному месту. С другой же... именно здесь стояла нестерпимое зловонье, способное вызвать резь в глазах и мотивировать нападающих к отступлению.

И именно здесь находились выдолбленные в породе загоны, за стальными решетками которых ютились дети. Но если клеток было свыше трех десятков, то серых точек, принадлежащих маленьким попаданцам, на карте оставалось всего лишь четыре...

От гнева, я проигнорировал винтовую лестницу, и спрыгнул прямо вниз. Узкие, каменные дорожки, ведущие к небольшому алтарю в центре, оказались неспособны выдержать моего напора и разлетелись щебнем по сторонам. И под ними меня дожидались далеко не арома масла, а густая, смердящая массу, о происхождении которой лучше не задумываться.

— Вам больше ничего не угрожает, — я старался говорить громко и четко, чтобы каждый из запертых детей смог услышать мои слова. Все равно больше не от кого скрываться или прятаться. — Державших вас взаперти людей больше нет. Сейчас я освобожу вас, и мы вместе выберемся на свободу.