[Воплощение воли — Ненасытный Бегемот, отложив десятую долю]

Он уже мертв. Клаус мертв. Осталась лишь оболочка, из которой насильно вытягивают мою силу. И если ты будешь тратить время на бесполезные попытки освободить его, то обречешь на смерть и остальных...

— Я шел сюда спасать детей! Шел за прощением! За искуплением! — все четыре когтистые лапы впились рунические кандалы. — Спасать... но уж точно не добивать.

Воплощение шипело, и даже сквозь его покров пробивалась нестерпимая боль. Но как руны вытягивали из меня силу, так и я медленно пожирал заточенную в них духовную силу. Разница была в одном — моя сила поглощалась в кристалл, их же напрямую питала воплощение. Вопрос лишь в том, кто первым сдастся.

Как же я устал вести дела с... со странниками, не способными отступиться от недостижимого, — приятный, бархатный голос сквозил усталостью и раздражением. — Одна потеря... неужели из-за одной потери ты снова готов лишиться всего?

— Не одна... не две... не три... я... я слишком часто терял друзей. И больше во мне не осталось сил смотреть на потери. Кончились они. Вышли все, оставив лишь пустоту и усталость. Потому я скорее умру, пытаясь спасти всех и каждого, чем снова испытаю эту чертову боль.

И разразившийся в моей голове утробный рев Первородного был наполнен отчаянием.

Это будет дорого тебе стоить, — черная слизь, что до этого стремилась проникнуть в кристалл, сменила свое направление. Приняв форму щупалец, она обвилась вокруг оков, помогая мне их разрушить. — Очень и очень дорого.

— Не станешь использовать право приказа?