Очень он удивился, когда понял, что я ему подарил. Удивленно сопел, недоверчиво на меня поглядывал, пытался выяснить, с чего это меня на такую щедрость пробило, не очень веря в мое «просто так».

Еще Николай очень порадовался, узнав, что Кузьмы больше нет. Оно и понятно – ничего толком не сделав, можно списать в архив дело довольно-таки неприятной личности. Вот только потом еще минут двадцать пытался узнать, куда делась черная книга, упорно не желая верить в то, что ее просто больше нет, так же, как и владельца. Мне кажется, он так до конца мне и не поверил, решив, что я куда-то ее припрятал. Чудак, право слово.

Отдельную радость я испытал, позвонив бывшей теще. Она меня сначала не узнала, причем не притворно, а на самом деле, а когда поняла, с кем говорит, то здорово перепугалась. Подумала, бедолага, что со Светкой что-то случилось, или, того хуже, что мы с ней снова сходимся. И, как мне показалось, вздохнула с изрядным облегчением, узнав, что дело лишь в претензиях отдела к ее образу жизни. Сдается мне, ей смерть от рук оперативников кажется меньшим злом, чем второе пришествия меня в зятья.

Ну а потом я уехал сюда, в Лозовку, в тишину и покой. Причем тишину такую, что иногда волком выть охота. Только сейчас я до конца осознал, кем для меня являлась Жанна, сколько всего она в мою жизнь привносила. Да и не я один, Родька до сих пор ходит смурной, как туча, только вздыхает да углы дома пинает.

Вика… Не знаю. Нечего мне про нее рассказать, кроме того, что я, как и обещал, отправил ей сообщение со словами «Все нормально». Ответа не получил. Да и не очень-то он мне и нужен.

Солнце, как ни старалось, все же не смогло уцепиться за верхушки елей и сползло вниз, подсвечивая оттуда лишь край неба. Красивая картина, так бы смотрел и смотрел. Жаль только, что эти светло-розовые отсветы скоро исчезнут. С другой стороны, после в свои права вступит Ночь, а это вроде как мое время.

– Здоров, ведьмак! – Из-под воды высунулась голова Карпыча. – Чего грустишь?

– Да сам не знаю, – пожал плечами я. – Накатило.

– Бывает. – Водяник снял с головы водоросль, понюхал ее, а после сунул в рот и разжевал. – Горчит. То-то цвет такой странный. Видать, опять где-то в верховьях химию с полей в реку спустили.

– Хочешь, пробью, что да как? – предложил я. – Все равно делать нечего. К выходным брат приехать должен, но пока они наступят… Кстати! Рыбалку нам не организуешь? Ну, чтобы у него клевало как следует? Он порадуется, а мне приятно будет.

– Можно, – кивнул Карпыч. – Только вот насчет «делать нечего» ты, паря, погорячился. Сдается мне, в ближайшие дни тебе есть чем заняться.