— Теперь я ваш… — прошептал Влк с благодарностью, прежде чем выпить за него, — должник!

Раздалось пение — Альберт затянул, и ребята подхватили гимн: будущий ассистент Влка, а в скором времени, несомненно, и доцент, втайне проводил репетиции с начала июня, причем слова частично сочинил сам, вдохновленный поэтическим творчеством своего профессора.

Gaudeamus igitur.

juvenes dum sumus!

[Будем веселиться, //пока молоды (лат.) — начало студенческого гимна "Gaudeamus"]

Влк крепко прижал к себе любимую — его огромная ладонь целиком накрыла ее маленькую грудь. С непередаваемым наслаждением он ощутил, как под его рукой затвердело крошечное жальце, и в ту же секунду поймал проникновенный, теплый взгляд Маркеты. Милая! — ответили его глаза. — Благодарю! Я тебя тоже не забуду! Он страшно возбудился, представив, что когда-нибудь Лизинка уедет в командировку, или будет сражаться с «кавалерией», или отправится рожать его сына, и тогда он снова сможет ласкать тонкое и прохладное тело своего Марка.

Gaudeamus igitur.

juvenes dum sumus… повторяли ребята. А что, если, неожиданно размечтался Влк, в какой-нибудь жаркий вечер, когда они все трое будут расхаживать по дому в неглиже, он в порыве страсти обнимет их обеих? Ведь когда Лизинка будет принадлежать ему не только перед Богом и людьми, но и перед официальными органами, когда она обживется у него, исчезнет необходимость продолжать "ложь во спасение"! Почему бы тогда ему и обеим любящим его женщинам не заняться всем вместе любовью?!

Nestor, Doktor, Prk i Ones.

ecce, hic sunt poprawczones!

[(искаж. лат.) — Нестор, Доктор, Прок, Нинсот — //Палачи.

все первый сорт!]

распевали ребята; тут Влк заметил, что губы пани Люции так и остались приоткрытыми с того момента, как от них оторвались его уста, и что в ее прищуренных глазах не презрение, а наоборот, мольба. Силы небесные! — воскликнул он мысленно, да ведь и эта ко мне неравнодушна! Словно пелена спала у него с глаз: он увидел молодую женщину с потрясающей фигурой — мировые стандарты, наметанным взглядом определил Влк: 90–60 — 105, плюс-минус сантиметр (она надела модное французское платье и наконец-то попала в самую точку). В следующий миг до него дошло, какой же неудовлетворенной должна быть эта пылкая женщина рядом с аскетичным доктором Тахеци, и его от низа живота до самого мозга пронзила идея, осветившая, как неоновая вспышка над вратами рая, магический треугольник из: 1) женских прелестей пани Люции, 2) мальчишеской стройности Маркеты, а над ними 3) девической красоты Лизинки. А в центре треугольника стоял он, едва решаясь задать себе довольно-таки эксцентричный — хотя он уже ответил положительно — вопрос: а почему бы мне и не иметь всех троих?!