— Впрочем, — сказал он, — уважаемая пани, пан инженер и пан доктор, ваша радость от сегодняшнего успеха Лизинки не должна оставаться единственной. Может, было бы уместнее сообщить вам это в домашней обстановке или в шикарном ресторане, но я думаю, что нет лучшего места для заключения договоров, чем победное поле брани. Поэтому позволю себе объявить прямо здесь: я люблю, — сказал Влк с восхищением, но негромко, чтобы не привлекать внимания публики к их компании, на первый взгляд всего лишь дружески беседующей в двух шагах от Шимсы, который от движения нагретого воздуха повернулся, так что могло показаться, будто он подслушивает.

— Лизинку, а Лизинка — меня, поэтому, дорогие родители, и, — обратился он к инженеру Александру, которого хотел задобрить, — дедушка, и тебя, дорогая, — обратился он к Маркете, намекая ей, что его чувство останется неизменным, даже если изменятся внешние формы, — мамочка, просим вас ответить нам «да»! Вновь воцарилась пронзительная тишина. Тесть начал стремительно бледнеть, а зять — медленно розоветь, словно кто-то перегонял кровь в обратном направлении. Наконец подала голос пани Люция:

— Но это как-то… — сказала она, вмиг позабыв, что минутой раньше мечтала оказаться в объятиях Влка — взгляд страстно влюбленной женщины сменился взглядом растерянной матери, и она увидела мужчину, хотя и хорошо сохранившегося, но все-таки, мягко говоря, в летах, а может, мелькнуло у нее внезапное подозрение, и постарше, чем ее собственный отец, — это как-то не…

— Да что вы, — ответила ей радостно Маркета Влкова, вживаясь в роль матери, готовой пойти на любые жертвы во имя счастья сына, которое стало бы и ее счастьем, — это правда, милая Люция… можно мне, — с жаром спросила она, покрепче обняв пани Тахеци, поскольку та уже успела слегка отстраниться, — вас так называть? Бедржих признался мне некоторое время назад, но не хотел, чтобы Лизинка отвлекалась перед экзаменами, и настаивал прежде всего на вашем согласии. Ах, — вздохнула она так натурально, что на контактные линзы набежали слезы, — дети, дети! Не успеешь их вырастить, как они вылетают из гнезда, но c'est, — перешла она, как просил Влк, на французский, чтобы эмоционально, но в то же время ненавязчиво подчеркнуть, сколь ценится в их семье образованность, — la vie, и мы обе можем пожелать им счастливого полета, n'est pas, ma cherie?[87]

— Но вообще-то… — подал голос инженер Александр, поменявший золотые очки на простые, с такими же диоптриями, но почему-то именно эти очки неизменно обнажали ему истинную сущность вещей и подноготную любого человека: он увидел мужчину, достаточно интеллигентного, но, как теперь открылось ему, беспринципного, мягко говоря, нахала, что тот и доказал беспардонной выходкой с подарком, — он еще и за посредничество сдерет, с него станется! — вообще-то мы не можем…