— Нет-нет, — прервала его Маркета Влкова с некоторой горячностью, ведь, учитывая решение Влка: "Либо обе, либо ни одной!", сейчас решалась не только судьба Лизинки, но и ее судьба, — милый… как мне тебя, — доверительно обратилась она к инженеру Александру в отчаянной надежде, что это шокирует его сильнее, чем сватовство Влка, — называть?

— Александр… — ответил и впрямь шокированный инженер.

— Ну так вот, милый, — продолжала Маркета, не подозревая, что это не имя, а фамилия, — Александр, именно мы с тобой не можем, не имеем права отказывать, не правда ли? Чем ближе человек к закату жизни, тем больше его радует каждый проблеск, — прибавила она мужественно, указывая на Лизинку, которую Влк в это время крепко прижимал к себе — жест истинного любовника, — любви!

Не успела она усмирить инженера, как принялась качать головой пани Люция Тахеци — сперва почти незаметно и, по-видимому, неосознанно, а потом все более явственно и, следовательно, осмысленно. Шестым чувством женщины (Маркета) и шестым чувством исполнителя (Влк) оба уловили, что дело швах. Так оно и было.

Сколько бы ни была пани Люция Тахеци наслышана о шустрых девицах, которые выскакивают за киношных и яхт-клубных старикашек, да еще успевают наградить их ребенком, она не могла представить себе, что ее Лизинка вступит в подобный союз с человеком, пусть даже столь достойным, каким представлялся ей Влк. Она и теперь отдавала ему должное и была готова петь дифирамбы, да хоть стихи о нем сложить, но именно в несомненных его достоинствах и зарыта — уж себе-то можно признаться! — собака. Ниточка, привязывавшая ее к Влку, тонкая и прочная, словно паутинка, брала начало в прихожей их квартиры, где он преподнес ей букет алых роз. Теперь ее сердце захлестнула волна зависти к собственной дочери, ей захотелось оказаться на ее месте. Сильнее любых доводов холодного рассудка, объясняющих нежелание пани Люции брать его в зятья, было горячее желание взять его в любовники. Оно-то в конечном счете и придало ей решимости открыть огонь по Влку, причем из орудий главного калибра! Но и без военной хитрости тут не обойтись, а уж в таких делах она изрядная мастерица.

Если она и была в чем-то уверена, так это в позиции, которую займет доктор Тахеци. Хотя он за все эти годы — теперь их минуло почти семнадцать — не принял ни одного серьезного решения — впрочем, этого и не требовалось! — пани Люция, не желая прослыть ни неблагодарной гусыней, ни тем более ревнивой дурочкой, задумала сделать в этом сражении изощренный маневр: выставить на передовую мужа.