Он решил умереть — но умереть на собственных условиях. Может, эта жизнь и предрекла ему гибель, но место и время император решил выбрать сам.

— Именно поэтому я предпочитаю действовать в одиночку, — повёл сигаретой в воздухе Фолл. — Если жертвы и будут, то только я… Или те, кого я не успел спасти.

— Герой, — печально протянул император. — Я удивляюсь, как ты остаёшься прежним. После всего… После всего.

— Ты меня знаешь, Саш, — легонько рассмеялся мужчина. — Иначе просто не могу.

— За это я тебя и уважаю, Фолл, — улыбнулся Сангвин, поднимая кружку. Два сосуда столкнулись, и два человека выпили за не озвученный тост. — Хорошие солдаты следуют приказам. Герои — выполняют их до конца.

— Если рассматривать нас с такой точки зрения, то да, — блеснув серыми глазами, отражавшими взор императора, кивнул первый герой. — Ха-а… — Фолл вдруг помотал головой, словно разочаровавшись в собственных мыслях. — Миру скоро придёт конец, и вот мы здесь… Собираемся воевать. Как же глупо и мелочно… — с кривой улыбкой посмотрел он на третьего собеседника. — И как же правильно это ощущается. Словно так и должно быть.

— Мир — не группа людей, — пожал плечами Сангвин. В его голосе, несмотря на весёлость, сквозила печаль. — Крэйн уж тем более. Менталитеты разные, принципы, по которым живём — разные. Наверно, поэтому здесь и нужны были герои. Чтобы сделать то, что не могли государи и сильные мира сего. Перевернуть всё с ног наголову — построить нечто, отдалённо напоминающее наш мир.

— Словно наш мир многим лучше Крэйна, — затянулся Фолл. — Я смотрю, ты уже плевать хотел на свои стремления изменить здесь всё.

— Потому что я не герой, — откинулся на сиденье вслед за первым героем император.

— Где-то это я уже слышал, — с улыбкой сказал Фолл, посмеиваясь. — Но ведь это не единственная причина, верно?

— Я просто уже как-то… Смирился. Дела прошлых лет забылись, а начинать что-то новое или продолжать собственную месть… Кажется бесполезным и бессмысленным. Если жнец одолел тебя, то у меня нет против него и шанса. К чему трепыхаться? Всё и так решено.

— Слыхал? — мотнул головой в сторону императора первый герой, глядя на третью фигуру. — Даже упорный Сангвин сдался. Ничего не хочешь нам сказать?

— Что вы хотели бы услышать? — раздался голос, не похожий ни на чей другой. В нём слились голоса женщин и мужчин, детей и пожилых — хриплые и высокие, низкие и плавные. Это был всем знакомый голос — и при этом не знакомый никому.

Господь сидел, опустив плечи. Его поза выдавала расслабленное, меланхоличное состояние. Словно ему, откровенно говоря, было плевать на всё и вся. Вероятно, так оно и было.