Фолл с Сангвином переглянулись.

— Что мне жаль? К чему лгать?

— Иногда для спокойствия души ближнего своего надо немножечко солгать, — саркастично рассмеялся император, прикладываясь к кружке.

— Я никогда не лгал никому из вас.

— Ты утаивал детали, — поправил его Фолл. — Это порой хуже лжи. Если бы мы сразу знали, что здесь и как… Быть может, всё сложилось бы как-то иначе.

— Поздно сожалеть, — выдохнул Сангвин. — Мы прошли свой путь. Ты, может, и вернёшься, чтобы начать заново. А мне и так хорошо.

— Ты, кстати, ошибся, — тихо вздохнул первый герой. — После стольких жизней, если я что и понял, так это то, что героям здесь не место. Мы как временные костыли, чтобы программа работала хоть как-то. В нашем случае — чтобы Крэйн был чуточку светлее. Таков ведь был изначальный замысел, а, старик?

— Да, — двинул головой Господь. Затем одним глотком осушил кружку, щелчком пальцев наполняя её вновь. — Я желал моему творению покоя и процветания. Я желал утопии. Я был слеп. И глуп. Те, кем я заселил Крэйн, никогда не прекратят лишать друг друга жизни. Может, оно и к лучшему? Жнец поглотит всё. Не останется ничего и никого. Я уйду в небытие, чтобы больше никогда не терзать себя чувством вины за содеянное.

— Это что-то вроде того, когда художнику не нравится собственная картина? — с ожиданием во взгляде спросил Фолла Сангвин.

Первый герой кивнул, ухмыляясь.

— Ещё один пессимист, — протянул он. — Хватит, друзья. Мы здесь не как Господь, первый герой или император. Мы здесь как старые приятели, собравшиеся за одним столом, чтобы помянуть прошлое и не думать о будущем.

— А ты чего ещё ожидал от тёмного фэнтези? — выдохнул Сангвин, прикрыв глаза. — У нас должна была быть чудесная история о том, как из ужасной эпохи раздора и крови мир переходит в свой золотой век. И ты должен был быть героем, который совершил бы подвиг длиною в жизнь. Что мы получили вместо этого? Психопата с синдромом Диогена, огромную кучу решивших поиграть в героев человечков, и мир, который срать хотел на наши желания и стремления сделать его лучше. И чья, собственно, это вина?

— Моя? — повернул голову Господь.

— Моя? — тихонько спросил Фолл.

— Спросите меня, когда помрём, — отмахнулся Сангвин. — Пока — не знаю.

— Ты… — начал было Он. — Не собираешься винить меня за свою смерть? Нет… За гибель твоей семьи?

— Можно ли винить кузнеца за то, что его мечом лишают жизни невинных? — пожал плечами император. — То, что сделано… Сделано ими. Орками, гномами, эльфами, людьми. Разными, одинаковыми, сильными, слабыми. И даже так… Я не держу зла. Потому что всё и так уже понятно. Моя смерть или моя жизнь — ничего от этого не изменится. Мёртвые не вернутся, будущее не повернёт в правильную сторону. От меня концовка нашей истории… Не зависит.