[Оныч: …]

Он никогда не рыдал, даже сейчас. Слёзы вытекали медленно и беззвучно. Огромные плечи осунулись, и руки опустились к сырому полу.

В Оныче не осталось ничего, только пустота. Он был ничем, с самого рождения, но он хотя бы пытался заполнить это ничто.

Но тогда ему не было больно. Когда умерла мама, папа, ворчащая бабушка, первая любовь…. Он тогда был слишком пустым, чтоб ощущать боль.

Теперь же… Всё это было зря. Та дыра, что была в нём…. Ему не суждено было её заполнить. Это гной. Это рана…

И он же сам не дал ей затянуться, ковыряя её своими полоумными ногтями.

[Дыон: …]

Дыон… Пустой человек без шанса на счастье.

(P.S. Если ты на полном серьёзе дочитал до сюда и не до сих пор не оставил коммент на книге, то думаю самое время. Мне, к сожалению тяжело по кофейной гуще угадывать, что вам нравится или нет, всё-таки я хочу, чтобы тебе, дорогой читатель, было приятнее в прочтении. Если так лень думать, можешь оценить только эту главу или только эту иллюстрацию. Буду крайне признателен).

Глава 25

Глава 25

[Бернадет: Ыгхыхыаааааа….]

Девушка плакала, скорее даже рыдала, зарывшись подбородком в огромную рясу Сергея. Тот же сидел полуголым за стойкой и с задумчивым видом смотрел куда-то в стену.

История Дыона, конечно, была довольно трагичной, но не настолько же… Как минимум, для не столь сентиментального юноши не было поводов развешивать сопли.

[Сергей: И что потом произошло с теми зверолюдами?]

[Дыон: …На слэдующий дэнь оны были миртвы.]

[Сергей: Ничего себе.]

[Дыон: По началу, я рышил, шо аканчательна откажуся от убыйств, но патом… Кагда мы встрэтились, они дыржали нож у горла какой-та девачки — подумыли, шо эта моя дочь… Всё-такы развидка Траста сплашала… Оны убыли её, а я их… Не думыю, шо сделыл шо-та ны так.]

[Сергей: Да не, Дыон… Всё нормально… Ну, в плане, ничего нормального в том, что произошло с твоей женой нет, но вот в… В общем, я соболезную тебе.]

[Дыон: Мнэ-та зачем? Я жыв. Сыжу здысь. Пью каждый дынь. На турнырах дырусь.]