Когда наконец у Нилит перехватило дыхание, она замерла и вгляделась в свое отражение в воде, которую накрыла тень от ее спутанных черных волос. Чем меньше шевелилась Нилит, тем более четким становилась отражение. Вода из Никса запечатала ее раны на лице. Синяки и огромные мешки под изумрудными глазами остались. В углу рта виднелось место, где не хватало зуба. Один глаз твердо вознамерился и дальше оставаться красным.

Нилит со вздохом прислонилась к стенке ванны. Она знала, что вода неизбежно начнет остывать, поэтому впитывала тепло каждой крупицей тепла. Ей было плевать на то, как песок и дерево царапают ей спину, и на то, как вспыхивает боль в каждом волдыре на обожженных плечах, и на тот факт, что она сидит в корыте, и на то, что входная дверь яростно стучит… Нилит занимала только неподвижность воды, обнимающей ее. Никакого скачущего коня. Никакой боли, вызванной необходимостью оглядываться. Никакого резкого ветра, толкающего ее вперед. Только неподвижность.

Нилит оставалась в воде, пока та не остыла.

Глава 21. Рассуждая гипотетически

Глава 21. Рассуждая гипотетически

Первых дознавателей Палата набрала несколько столетий назад. Изначально они были следователями и палачами, и только Палата на самом деле знает, выполняют ли они до сих пор эти обязанности. Они называют себя силой, поддерживающей закон и порядок. А я называю их паразитами. Они – символ власти, который нужен властям, чтобы продемонстрировать свою власть. Все это – одна бесконечная ложь, друзья! Это пафосный бред!

Сизин расхаживала. Сизин обожала расхаживать – так она успокаивала то, что люди низшего сословия назвали бы «нервами». Ее беспокойство было на более высоком уровне, чем у всех – не суета, а вынужденная бодрость. Ведь на Сизин, в конце концов, лежало бремя империи.

– Где он, Итейн?

Призрак, растянувшийся на обтянутой бархатом скамье, выглядел усталым. Сизин была рада, что хотя бы на этот раз он оделся так, как требовало его положение – в длинное угольно-черное одеяние, украшенное королевскими цветами – бирюзовым и песочно-желтым.

– Скоро должен быть здесь. Он сказал, что придет.

– «Скоро» – это не точное время. И прямо сейчас «скоро» – это уже поздно. Я не потерплю…

– Опозданий, – закончил фразу Итейн, прерывая Сизин. – Я напомню ему об этом, когда он появится здесь.

Сизин пролетела мимо Итейна, чтобы ткнуть в него пальцем, на кончике которого сидел острый медный наперсток.

– Ты какой-то мрачный в последнее время. Более упрямый, чем обычно. Что с тобой? Я чего-то не знаю? Может, тебя нужно продать?