– Ну вот другой пример. Понимаешь, они сражались не на мечах. Не только на мечах. У них было кое-что другое.

Фен взялся за работу: насыпал на пустое блюдо щепотки порошков – желтого, черного, серого. Затем он с предельной осторожностью смешал порошки пальцами. Нилит увидела, что Эбер наблюдает за ним со скучающим видом, словно она уже видела это десятки раз.

Быстрым движением кисти Фен бросил порошки в очаг. Небольшой огонь, который горел в очаге, ожил, вспыхнул ярко-белым; языки пламени потянулись вверх, оставляя свежие следы сажи на глинобитной стене.

Нилит ожидала увидеть какой-то фокус с солью, один из тех, что знают бельдам, но не взрыв. Зрелище потрясло ее.

– Что за колдовство?! – воскликнула она.

Фен потер почерневшие кончики пальцев друг о друга. Только тогда Нилит заметила, что на правой руке у него нет половины пальцев – вместо них были просто морщинистые обрубки.

– Есть о чем подумать, а? Какие возможности. В самых старых песнях кочевников говорится, что у них были огромные машины под названием «каломы». Могли стрелять камнями, разрывать человека пополам.

Нилит указала на тонкую помятую трубку из свинца, перемотанную бечевкой.

– И это калом?

– Маленький. – Старик поднял трубку. На одном ее конце была защелка, а рядом с ней – отверстие, над которым висел скрученный фитиль от лампы. – Кладешь туда порошок, а затем камешек.

– Или самоцвет. Вот это был для нас убыток – да, Фен?

Не обращая внимания на Эбер, Фен продолжил свой урок.

– Затем можешь затолкать туда комочек хлопка, чтобы все добро не высыпалось. Дырка нужна для того, чтобы поджечь порошок. Толкаешь фитиль вниз и – бум!

– А что происходит с камнем?

Откашлявшись, Эбер постучала по краю стойки. Между ее длинными пальцами на поверхности стойки виднелось отверстие размером с монету.

– Опасная штука.

– Точно. – Фен пошевелил обрубками пальцев. – Это была первая попытка. Дерево для каломов не годится. Если удастся привезти эту штуку в город и показать кому-нибудь – человеку богатому, разбирающемуся в науке, – тогда я разбогатею, стану тором и умру в собственной башне.

Из угла комнаты донесся сухой кашель, но Нилит не обратила на него внимание. Она увидела, что в глазах Старого Фена горит огонь надежды.

– Если бы у меня были самоцветы…