— Я бы не хотел здесь. — Жель полупрезрительно сморщился. — Кругом слишком много железа. Но ты, вероятно, не захочешь отправиться ко мне, хотя, видит источник, я не собираюсь устраивать на тебя ловушки. Я не Гунгурд, не Мокрида и даже не Басейн, мне не нужны свары и битвы.

— Тогда пойдём к источнику, — предложил Ист.

— К которому из двух?

— К верхнему.

— С Амритой ты беседовал у другого источника.

— Она сама отыскала меня, и мы говорили там, где встретились. К тому же я не договаривался с ней ни о чём, а ты, кажется, хочешь настоящего разговора.

— Пусть будет по-твоему, — произнёс юный Жель, не двигаясь с места.

Ист понимающе улыбнулся и первым ступил на небесную тропу. Жель шагнул следом. Пастуший колдун, которого отпустила наконец наведённая повелителем одурь, недоумённо затряс головой, стараясь понять, как его занесло в нелюбимый и попросту запретный город. Затем он подхватил полы двуцветного плаща и поспешно затрусил к городским воротам.

Ист шагал не оглядываясь. Он не боялся удара в спину не потому, что верил новому знакомцу, а поскольку был готов отразить любой удар, откуда бы его ни направили. Выйдя на уже знакомую поляну, Ист отдал ожидающему Гавриилу меч и лишь затем оглянулся на своего спутника.

Желя не было. Вернее, он был, но изменился разительно. Вместо юного красавца стоял невысокий чернявый человечек с незапоминающимся лицом. Губы кривились скучающей складкой, глаза смотрели холодно и неприветливо. Оружия у пастушьего бога видно не было, однако Гавриил стоял, загораживая проход и требовательно протянув руку.

— Сейчас… — недовольно проскрипел Жель в ответ на молчаливое приказание и, отвернувшись, принялся рыться за пазухой. Покуда он искал своё неведомое оружие, Ист успел рассмотреть подлинный облик бога.

Должно быть, в те давние годы, когда Жель ещё не ступал на небесную тропу и считался смертным магом, он жил в окрестностях Монстреля или чуть южнее, возле Лютеции или Соломоник. Хотя в те годы ни Монстреля, ни Лютеции, ни даже Соломоник, скорее всего, ещё не было. Это Хийси мог называть новых богов мальчишками, а для людей две или три тысячи лет — непредставимо большой срок. Видимо, как и многие другие маги, был Жель местным властителем, жестоким к врагам и недобрым к подданным. Да и себя, должно быть, не слишком жалел, потому и смог перешагнуть черту, отделяющую человеческое могущество от божественного. А с тех давних времён пастуший бог сохранил любовь к свободным одеждам из некрашеной шерсти, каких уже много поколений никто не носит, и к жирным блюдам, щедро заправленным чесноком, которым разило от господа весьма ощутимо. Впрочем, Ист тоже не был привередлив в еде и таких ароматов не боялся.