Но самое большое сходство было в том, что спруторукий Гартулу, подобно его восточному и северному двойнику, сражался не как простой человек, а бился разом двенадцатью медными ассегаями, которые хранились в самом сердце святилища, в доме, построенном из ароматных сандаловых брёвен. Тут уж не обманулся бы даже неумный. Дюжина изогнутых норгайских или прямых северных мечей не особо сильно отличается от двенадцати ассегаев. Гунгурд привык действовать единообразно.

Последнее время из жаркой Сенны доходили тревожащие вести. Что-то там творилось, являлись чудеса и знамения, приносились кровавые жертвы. Большинство посёлков вдоль прибрежных мангровых болот были наглухо закрыты для магического взора. Можно было попытаться снять враждебные заклятия, но это значило на всю вселенную объявить, что злокозненный Ист заинтересовался городишками чернокожих, и значит, именно здесь его и следует ожидать. Ист решил сам потихоньку сходить в запретные места. В конце концов, если он не станет вылезать из чащобы, Гунгурду будет не так просто выследить противника. Леса издревна принадлежат Хийси, ну, может быть, за исключением нескольких священных рощ, где поклоняются другим богам. К тому же кузницы, где редко можно встретить соглядатаев, стоят, как правило, тоже возле леса, а Ист привычно собирался узнать новости именно у местного кузнеца.

Ист вышел из зарослей как раз там, куда звали его частые удары молотка по горячей меди. Чернокожий человек, подогнув ноги, сидел возле небольшой наковаленки и старательно выковывал, а скорее — чеканил медную подвеску — из тех, что носят в ушах молодые девушки. Даже сквозь удушливую мглу механического мастерства Ист учуял отчаяние, злость и горе, волной идущее от работающего. Странно было видеть за тонкой работой человека, которому впору хватать самую вескую из своих кувалд и спешить на расправу с обидчиками.

Ист подошёл и присел рядом с работающим. На этот раз Ист принял облик могучего воина. Руки его бугрились мышцами, лоб и щёки покрывали серые рубцы шрамов. И хотя при себе у Иста не было никакого видимого оружия, он знал, что его выслушают и постараются ответить. В Сенне, как и повсюду в мире, уважали здоровяков.

— Что огорчило тебя, мастер? — без обиняков спросил Ист.

Кузнец поднял голову и, прекратив стучать, ответил:

— Как может огорчаться человек, на чей дом пал благосклонный взгляд Гартулу? Я счастлив, прохожий. Что бы ты хотел заказать у меня? Только учти, прежде я должен кончить работу над этими серьгами. Пусть все видят, что моя дочь не хуже других. На встречу с катаблефой она пойдёт в красивом наряде и с украшениями, каких прежде никто не надевал.