Море Геннисаретское на поверку обратилось озером, и не то чтобы очень большим, хоть и побольше малость, чем Панинское озеро, откуда Игнашка Жариков родом был. А Иордан, в вышних прославленный, так и вовсе оказался жалкой речушкой, иссушенной стараниями поливальщиков, разобравших едва ли не всю воду на свои поля. И всё же то был Иордан. Найдя место, где к реке был доступ, Семён подвёл туда верблюдов, якобы напоить желая, а сам ступил в поток и плеснул в лицо святой водой, коей спаситель крестился. Хорошая была вода, не родниковая, конечно, но после перехода через Сирийскую пустыню — лучше не надо.

Малый поступок не остался незамеченным Мусою, и с той минуты зловредный ыспаганин уже не сводил с Семёна приметливого взгляда. А болтливый Ибрагим как нарочно возбуждал Семёнов жар пылкими рассказами о чудесах, которые ждут их в святом городе.

— Вот это — Кедрон, — захлёбываясь, трещал он, указывая на вяло текущий арык. — В верховьях этого потока находится Силоамская купель, равно чтимая всеми верующими во единого бога! А там — вон, видишь, тропа вправо отходит — там гробницы библейских патриархов и судей израилевых…

— Что ты дёргаешься, ровно припадочный? — недовольно спросил Семён, уже почуявший неладное. — Я не паломник, динария тебе за рассказ не кину.

Говорил, морща губы, а сам шнырял нетерпеливым взором по игрушечным долинкам, поросшим оливковыми деревьями, высматривая на невысоких вершинах древние развалины, гробы, в которых прятались одержимые бесами, монастыри столь древние и святые, что даже бусурманское нечестие не посмело посягнуть на них. Этот холмик, если не сбрехнул Ибрагим, гора Масличная, рядом — гора Елеонская, а базилика у подножия — не иначе могила богоматери… Хоть прямо на дороге падай в пыль коленями и отбивай поклоны при виде таковой святости… Вот и город обозначился: невысокая, ни от кого не защищающая стена, Овчьи врата, через которые входил Христос во дни земной славы… Иерусалим!

Иерусалим оказался пыльным восточным городишкой, с мечетями и базаром. Но всё же это был святой город. Невозбранно звонили колокола и ходили по улицам монахи: католические попы в сутанах, армяне в чёрных клобуках, черномазые копты в круглых шапочках, а меж ними и православное священство, униженное и всеми презираемое. Глядя на церковное неустройство, Семён уже не удивлялся, что святые места попали под власть бусурман. Царство, разделившееся само в себе, запустеет, и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит.

Караван, пройдя сквозь ворота, почти сразу свернул направо, где в арабской части города находились караван-сараи. По дороге неутомимый Ибрагимка успел, ткнув пальцем, указать издали минареты мечети Омара, поставленной на месте, где прежде Соломонов храм высился. Тоже нашёл святыню! Этих мечетей Семён на своей жизни навидался по самые ноздри.