С великим трудом Семён сумел освободиться от заботливого владыки. Габитулла ожидал во внешних покоях и, когда Семён показался в дверях, вскочил, вглядываясь в лицо командира.

— Где базар-паша? — спросил Семён, растирая ноющую грудь.

— Точно не знаю, но обычно почтенный Карим-бай эти часы проводит в чайхане, возле ворот Абдаль-баба́. Базарная площадь оттуда видна как на ладони. Карим-бай привык приятно сочетать отдых со службой повелителю, — усмехнувшись, ответил Габитулла.

Смотритель базара действительно прочно обосновался в чайхане, поглядывая на раскинувшееся рядом торжище. Он уже выпил едва ли не сотню пиал терпкого зелёного чая, облегчающего жизнь правоверных во время жары, и теперь не знал, чем развлечь себя. Карим-бай был толст и ленив в службе, и потому торговля в Хиве процветала.

— Ходжа Шамон! — воскликнул Карим-бай, увидав зелёную чалму Семёна. — Как прошло ваше путешествие? Надеюсь, вы вернулись с прибытком, то есть я хотел сказать — с победой?

— Да, благодарение Аллаху. — Семён не был расположен долго беседовать, но так просто оборвать важного начальника тоже не мог.

— Может быть, сыграем партию в нарды? — любезно предложил базарный смотритель.

— Карим-бай, — не очень любезно перебил Семён, — меня весьма интересует один из купцов, приехавших недавно в наш город. Он из Исфахана, и зовут его Муса.

— Обширен, как грозовая туча, бороду красит хной, а голос имеет такой, что может показаться, будто разом заревели все хивинские ишаки! — подхватил Карим, пощёлкав ногтем по краю пиалы.

Чайханщик поспешно налил на самое донышко сто первую порцию чая.

— Человек, о котором я спрашиваю, именно таков, — ответил Семён, усмиряя бешено колотящееся сердце.

— Так он уехал сегодня, с самого утра! — воскликнул смотритель. — Он торговал здесь целую неделю. Привёз благовония, франкское сукно, индийскую сурьму, хлопчатую серпянку и что-то ещё. Здесь покупал мерлушку, каракуль, соду и плавленую буру. Уплатил пошлину, получил отпускной фирман и утром, едва открыли ворота, — уехал. Если угодно подробнее, я прикажу посмотреть в писцовых книгах. Записи у меня ведутся день в день.

— Куда уехал? — хрипло выдохнул Семён.

— Не помню… — Карим-бай пожал пухлыми плечами. — В Мерв или Герат. Выезжал через ворота Шемухахмет-ата.

— Да продлит Аллах твои дни, — произнёс Семён, поспешно вставая. — Я твой должник, Карим-бай.

Семён отошёл к ожидающему поодаль Габитулле и вполголоса приказал:

— Сотню — в седло. Только без шума. Остальные пусть отдыхают, а лучшие неприметно соберутся на Хорасанской дороге.