— Черт. Все таким же надменным говнюком остался, да? Никто тебя не заботит кроме себя самого, м? — спросил на повышенных тонах Тириэл. — Мужества не хватает, даже извиниться передо мной за то, что я теперь ходячий труп! По твоей воле!

— Я не буду извиняться перед собственной галлюцинацией!

Тириэл замахнулся и врезал по нижней челюсти Блейку. Тот ошарашенный повалился на пол.

— А так галлюцинация может?

Тириэл на этом не остановился, и говоря, мол, ты эгоистичный кусок говна, схватил сына за шею, поднял на ноги и стал избивать со всей силы.

— Защищайся мразь! — крикнул он и врезал по ребрам, потом в глаз, в пах, в колено.

Блейк согнулся от боли, разозлился. Он сделал вид, будто снова падает, затем сделал подножку и повалил отца на пол и схватил его за ногу. Тириэл пытался выбраться из захвата, но у него ничего не получалось.

— Я ее нахуй сломаю, если ты не остановишься!

— С каких это пор ты начал меня жалеть, м?

Отец вывернулся, освободил ногу, поднялся и врезал мыском по ребрам сыну, затем развернулся и ударил его по лицу. Блейк упал и согнулся в позе эмбриона.

— Да что с тобой такое? Думаешь, это смерть твоего отряда и меня так тебя сломала? Нет. Это твой мягкий характер с тобой сделал. А ну вставай и дерись, сука неблагодарная.

Блейк продолжал стонать. Тириэл поднял его и бросил в сторону, потом снова поднял и снова бросил.

— Ты спас себя на том задании, чтобы превратиться в это? В этот жалкий кусок говна? Я начинаю сомневаться в том, что ты не потерял хватку.

Тириэл навис над сыном, прижал его руки к полу своими коленями и начал со всей жестокостью бить его по лицу.

— Где твои амбиции, сын, м? Они что, удерживаются в рамках одной игры?

Блейк харкнул ему в глаз, схватил руку и сломал ее резким и безжалостным движением, затем ударил с ноги по шее, схватил отца за волосы и начал бить его лицом об стену, говоря: «Хули тебе от меня надо?» Тириэл смягчил удар выставив руки напротив лба, попытался высвободиться, но Блейк продолжил наседать, нанося один прямой удар за другим.

Тириэл попытался сбить его с ног, но сын увернулся, устоял на ногах до того момента, пока следующий удар не попал ему в подбородок.

— До моей смерти твои руки принадлежали ангелам смерти, а сердце самому Всевышнему! А ну вставай, говнюк. Не справишься со мной, так и не мучай мир своим существованием.

Блейк сплюнул сгусток крови на пол и пошел на Тириэла. Они сцепились и начали пинать друг друга, пока оба не упали, задыхаясь и изнемогая от боли. Отец встал первым и врезал ослабшему сыну по лицу и закричал:

— Кто ты блять такой?