Но мне на упомянутого Астаханова было плевать, как и на прочих. Если представление заставит их оставить меня в покое, то и хорошо. Если нет, то это их проблемы. В общем-то, я даже почувствовал некоторую благодарность Владу, сам устроил демонстрацию в нужном ключе. Я бы долбанул Тенями, не заморачиваясь на спецэффекты. Практика показывала, что лишь сила заставляет людей не лезть с идиотскими наездами. Одним умом этого добиваться долго. И скучно.

В общем, аудитория впечатлилась и я уже подумал как бы уйти с этого праздника жизни, но у свежеиспеченного правителя были свои планы. Влад бросил на меня ещё один извиняющийся взгляд и театрально взмахнул рукой.

— А чтобы больше подобных сомнений не возникало, я попросил досточтимого патриарха Даниила подтвердить намерения армариуса и чистоту его помыслов.

А вот тут я напрягся. И сразу же забыл о чувстве благодарности. С церковью у меня никаких конфликтов никогда не было, но их понятия о намерениях и чистоте помыслов могли сильно отличаться от моих. Прямо таки кардинально. Святым я не был и не стремился, особенно выполняя вполне конкретные задачи. В основном по уничтожению врагов.

Глава церкви степенно вышел из-за боковой двери, расположенной за троном. В том же белоснежном одеянии, в котором я видел его впервые, такой же сухопарый и величественный. Угрозы от него не исходило, но вот мощь была такой, что вызывала уважение.

Он взглянул на мерцающий янтарь с одобрением, по-доброму мне улыбнулся и приблизился. Все снова замолчали и, кажется, дышать перестали. Стараясь не думать о сиськах и прочих священных чисто для меня местах, я поклонился патриарху. Этот противник смог бы стать для меня достойным. Пусть сражаться с ним в моих мыслях не было, но подмечать такое я себя приучил очень давно, так что эта привычка была уже неискоренима.

Возлагать руки или вообще как-то контактировать со мной он не стал. Остановился передо мной и пристально посмотрел мне в глаза, словно сканируя. Впрочем, именно это он и делал, судя по ощущениям. С Тенями или без, любое вмешательство в мой разум я всегда чувствовал. Это было ненавязчиво и, можно сказать, бережно. Не переставая улыбаться, он пытался копаться в моей башке, выуживая оттуда нужную информацию.

Закрываться я не стал, но и показывать истинную душу тоже. Наверняка патриарх обладал знаниями, недоступными для многих, но подстраховка никогда лишней не бывала. Я показывал битвы, показывал настоящее зло и всепоглощающее ничто, показывал воинов, сражающихся не за добро, а за людей. Меня самого погрузило в вихрь эмоций и прошлых переживаний, вызывающих щемящее чувство в груди. Потери друзей, соратников, братьев. Бессмысленные дрязги и человеческие слабости, с которыми приходилось постоянно сталкиваться. Победы страшной ценой...