Да как так то? Гад вышел через дверь, другого пути не было! И должен был попасть прямо в руки воеводы. Даже с учетом того, что он оказался Ходящим в Тенях, на святой территории он не смог бы пройти через них и метр. Куда он делся?

Видимо, я так остервенело глянул в ответ, что военачальник отшатнулся. Один глаз до сих пор видел через кровавую пелену, в боку что-то саднило, а с ноги рассыпалась последняя часть штанины. Я захрипел и активно поковылял обратно, к осеняющим себя святым знаком людям.

— Вы давно тут третесь? — рыкнул я на них.

Не сил, ни времени на расшаркивания не было. Воевода чуть отстал, не сразу собравшись, но нагнал меня.

Монах, единственный среди них, и знакомый мне по обличительным выступлением, храбро выступил вперед. Лицо его, немолодое, но очень одухотворенное, сразу скривилось от омерзения. Рука поднялась и он выдавил сквозь зубы:

— Изыди, нечисть, у тебя нет права...

— Слушай, мужик, в рожу дам, если продолжишь оскорблять, — я поморщился. — Вы видели кого-нибудь ещё тут? Белобрысого такого, что башка, что брови. Видели?

— Макс, — воевода положил мне руку на плечо. — Ты их пугаешь.

И правда, большая часть на грани обморока, кроме монаха. Тот тоже нервно сглотнул, вздрагивая. Но руку не опускал и стоял на месте с жертвенным видом. Защитник, тьфу. Мы теряли время.

— Я воевода Псковский, — пришел мне на выручку Бутурлин, демонстрируя в подтверждение нагрудный знак. — Мы преследуем преступника. Вы видели кого-нибудь, помимо... — он наградил меня хмурым взглядом, — моего коллеги?

— Мы знаем кто ты, — монах стал чуть увереннее и принял важный вид. — Вот только на святой земле и у тебя прав нет. А коллега твой самозванец. Тот, кто посмел себя назвать армариусом...

Видят боги, я долго терпел. Ничего против этого представителя церкви не имел. Но вот что я имел, так это встречи с фанатиками. Именно такие горящие глаза, затуманенные одной и, конечно же, наивысшей идеей. И ноль способности слушать. Пока он монотонным голосом собирался читать очередную проповедь, этот псих убегает.

Я взмахнул рукой, крепче перехватывая меч, и молниеносным движением приставил острие к его кадыку. Монах застыл и побледнел, раскрыв рот.

— Ты. Кого-нибудь. Видел? — мне приходилось сдерживаться, чтобы не проткнуть его горло насквозь.

Внутри поднималась волна гнева, придавая сил. Тени не откликались, но я их не звал. Перестарался внутри храма, чтобы тот не развалился. И, насколько бы мне сейчас не хотелось забраться в его память, рисковать не стал.

Внезапно вновь отозвался источник Цитадели. Янтарь в навершии ярко засветился, свечение переметнулось на лезвие и пронеслось по нему прямо к перепуганному монаху. Глаза его грозились вот-вот выпасть, так он их выпучил.